Как ни странно, Брокк его понимал.
Глава 12.
Белые фрезии и ветвь аспарагуса.
Ель. Можжевельник, украсившийся черными бусинами ягод. Остролист.
И ленты.
Крашеная соломка, словно в центре венка свила гнездо безумная птица. И длинные восковые свечи. Ужин вдвоем. Кейрен, задумавшийся и в этой задумчивости грызущий вилку.
- Поранишься, - Таннис подперла ладонью подбородок и смотрела на него.
Забавный.
И родной.
Снова вечер и снова для двоих, который уже кряду. Он возвращается рано и приносит цветы, очередной букет или венок, а с ним - бархатную коробочку.
- Мне захотелось сделать подарок, - Кейрен оставляет коробочку на столе и отступает, наблюдая за Таннис. Ей хочется радоваться подаркам, но… тонкий лед прогибается под ногами.
Она слышит треск.
И его ложь, пусть непроизнесенную вслух, но меж тем явную.
Она так боится задавать вопрос, поскольку ответ предопределен. И открывая коробочку, радуется, только Кейрен тоже остро чувствует притворство, и просит.
- Оставь.
Оставляет… и этих коробочек собралась уже дюжина. Серьги с зеленым хризолитом… он забыл, что у Таннис не проколоты уши. И хризолитовый же браслет… ожерелье из янтаря. Янтарь ей нравится, и оставаясь одна, Таннис берет ожерелье в руки. Металл обвивает запястье, холодный, что змея, а Таннис гладит широкие звенья, пока камень не согреется ее теплом.
Гранатовый гарнитур.
И кольцо с крупным топазом… жемчужная нить… и снова серьги.
Бездна украшений, с которыми Таннис не представляет, что делать. А в ушах стоит зудящий голос матушки, твердящей, что подарки надо брать. Пригодятся.
Пустое.
И ночь, подкрадываясь, заглядывает в окна, рассыпает огни на речных берегах, и в доме напротив. А Кейрен гасит газовые рожки, остается лишь белая восковая свеча и тонкий язычок огня на ее вершине.
- Я боюсь темноты, - признается он.
И Таннис подходит к нему, становится за спиной, обнимает. Он же накрывает ее руки своими, точно опасаясь, что она сбежит, смотрит на свечу.
- И я боюсь огня.
Он встает, всегда резко, хватает ее, кружит. И Таннис молча цепляется за шею. Ей тоже страшно. Она боится однажды остаться в темноте одна.
- Ты моя… - Кейрен вдруг теряет былую сноровку и путается в одежде, он спешит, и Таннис тоже. Она словно больна, тяжело, безысходно, оттого и голова кружится, оттого и дышать не способна сама.
Вдвоем.
Вдвоем все легче. И в темноте кожа Кейрена бела, а ее так и осталась смуглой.
- Я не отдам тебя… не позволю уйти… - его шепот горячий, но Таннис все равно дрожит.
Прячется.
Находит. Тянется к его губам, чтобы, дотянувшись, прикусить.
Пытается удержаться, цепляясь за острые плечи. Смеется безумным странным смехом и считает вдохи. И выдохи. На двоих.
Только так и получится жить… еще немного.
День или два.
Но эта ночь длится дольше обычного, и Кейрен, лежа на животе, разглядывает свечу. Он широко расставил локти, а голову положил на руки, и Таннис, сев рядом, гладит его. Кейрен щурится. Она не видит его лица, но все равно знает - щурится, отчего от глаз разбегаются тонкие морщинки.
- Я боюсь огня… - глухой голос, шепот и пух, застрявший в темных его волосах. Перо на плече, длинное, рыжее, которое Таннис снимает. - Я никому не рассказывал об этом своем страхе, даже родителям…
Перо мягкое, и скользит по коже.
- В Каменном логе я видел… мой год был неудачным, многие ушли. Честно говоря, я и сам думал… нет, надеялся, конечно, на лучшее, но видел, что меня не хотят отпускать. Мама уговаривала… отец опять же… они не верили, что жила примет меня.
Под лопатками тени, а сами лопатки широкие, острые. И над левой - родинка, не такая, как на лице. Перо описывает полукруг.
- Отец сказал, что запрещает… а я ответил, что он не имеет права. Это мой выбор и… я не хочу остаток жизни быть… это как калека или хуже. Добровольная слепота, понимаешь?
- Понимаю.
Таннис и вправду понимает. Она не знает, как объяснить себе собственную способность слышать Кейрена. И наклоняется, касается плеча губами.
- Спасибо… я пошел. Боялся… все боятся, но я был почти уверен, что не вернусь.
- Но все равно пошел?
- Да.
Перо чертит путь по позвоночнику. Вершины и впадины… впадины и вершины.
- И ты вернулся…
- О да, - он переворачивается на спину и, схватив Таннис, тянет на себя. - Вернулся. Я слышал зов, но устоял. Это было легко… чем слабее, тем легче устоять. Силы капля и… я не собирался подходить близко, но… я видел, как сгорали другие. Там жарко, как… не знаю, где еще возможен такой жар. Раскаленная земля и камень порой плавится. А иногда застывает, но ненадолго… живое пламя пробивается к поверхности земли, течет рекой… водовороты… и острова… ручьи.