В квартире стояла полная тишина. Должно быть, дети уже спали. Решив тихонько посмотреть, как они здесь устроились, а потом отправиться домой через камин, я пересек прихожую и вошел в гостиную. Сделав шаг в сторону спален, я буквально застыл от изумления и чуть не рассмеялся. Наверное, это была запоздалая истерика, не иначе:
На большом угловом диване, занимавшем добрую треть комнаты, устроилась очень живописная группа. Лорд Эвард мирно спал полусидя на мягких подушках, со всех сторон окруженный детьми. С одной стороны Азарика уложила свою белокурую голову на колени деда. С другой — Гарри и Дадли. Они даже во сне продолжали держаться друг за друга. Прямо сиамские близнецы, да и только. Правда очень разные: крупный, упитанный Дадли и хрупкий Гарри. Обе черные, вихрастые головенки уместились на коленях лорда Эварда.
— Мы тебя ждали, — шепот отца заставил меня вздрогнуть. — Ребята были уверены, что ты появишься из камина, и не хотели уходить.
— Прости, я задержался, — я устало сел прямо на ковер у его ног и попытался пристроить свою голову возле Азарики. — Их отец в тяжелом состоянии. Но жить будет. Петуния осталась с ним. Я отдохну пару часов и попытаюсь сварить для него Костерост, Кроветворное и Укрепляющее.
— Зачем варить? У нас полно запасов!
— Он маггл, отец. Я не уверен, что на него подействуют обычные зелья.
— Ах да, я все время об этом забываю, — Лорд Эвард помолчал, продолжая рассеянно перебирать мои волосы. — Ступай спать. У тебя был трудный день. Я сам размещу детей.
— Угу, — нечленораздельно промычал я. Вставать совершенно не хотелось, но отец был абсолютно прав.
Пары часов для сна оказалось вполне достаточно. Я проснулся полностью отдохнувшим и немедленно спустился в лабораторию.
Основная проблема адаптации зелий для применения магглами — обилие магических ингредиентов. Если я почти не сомневался в безвредности корня кувшинки, глаз муравьев и коры ясеня, то желчь двурогой жабы и хвост огненной саламандры внушали опасение. Так что основной целью моего эксперимента была замена экзотических составляющих на местные. Пусть и магические. Я был практически уверен, что магия этой земли благотворна для всех живущих на ней. Не важно, магов или магглов. И через три часа проб и ошибок экспериментальный образец был готов.
Оставалась самая малость — провести испытание. Ну не мог же я, в самом деле, напоить умирающего непроверенной микстурой!
Не мудрствуя лукаво, я размахнулся и ударил тяжелым чугунным ковшом по мизинцу левой руки.
Ау! Больно, дракл меня побери! У меня прямо звездочки перед глазами заплясали. И не успели они окончательно рассеяться, как в лаборатории возник встревоженный лорд Эвард и подскочил ко мне.
— Что случилось? Ты ранен?
Черт! Ну надо же было забыть? Вот мало мне было случая с гадюкой, честное слово! Охранные чары Наследника! Оказывается, он и не думал их снимать. Теперь он мне всю плешь проест, как пить дать. Не думаю, что его приведет в восторг мое членовредительство.
— Все в порядке, палец ударил. Ты бы уменьшил чувствительность чар, нельзя бегать за мной после каждой царапины.
Я старался придать лицу небрежное выражение, хотя боль продолжала пульсировать в поврежденной руке. Наверное, я перестарался с ударом, верхняя фаланга мизинца, похоже, раздроблена.
— Дай руку.
Я протянул кисть и вздохнул. Теперь нотаций мне не избежать.
Внимательно осмотрев мои пальцы, отец бросил взгляд на котел с остывающим зельем и практически прошипел:
— Ты идиот? Почему палец?! Мог бы ногу раздробить. А лучше — голову!
— Надо же было испытать…
— Правда?! А давай Глоток живой смерти на тебе испытаем? Заодно гроб примеряем! Ты вообще слышал о лабораторных мышах, крысах, морских свинках, в конце концов?
— Это долго. И потом, как понять действие зелья? И вообще, проверить, кости срослись или нет.
— Рентгеновский аппарат купи! — блеснув знанием маггловской техники отец. Затем подошел к котлу с моим зельем и принюхался. Удовлетворенно кивнув, он призвал колбу и отлил туда порцию жидкости.
— Пей давай. Экспериментатор хренов. Но предупреждаю: еще один подобный инцидент и я тебя высеку. А потом буду испытывать Заживляющее на твоей заднице! Я не шучу, нечего ухмыляться! Пей давай!
— Да, сэр!
Зелье предсказуемо было отвратительным на вкус. Но подействовало практически сразу. Разве что чуть по-другому болели восстанавливаемые кости. Во всяком случае, мне так показалось. Все время лечения лорд Эвард не сводил с меня глаз. Как будто еще минута, и я отправлюсь к праотцам. Когда я демонстративно постучал кулаком об стол, он, по-моему, еле сдержал вздох облегчения. Затем тщательно исследовал мою руку и удовлетворенно кивнул.
— Все в порядке. Тащи в Лондон свое варево. Должно помочь.
— Хорошо, пап. И прости, пожалуйста, я не хотел тебя беспокоить.
— Ладно. Но что бы больше этого не было.
Он, неожиданно, отвесил мне легкий подзатыльник и, активировав медальон, исчез из лаборатории.
Стремление магглов сделать деньги на всем подряд иногда поражало воображение. Госпиталь, в который попал Вернон, на первый взгляд больше всего напоминал торговый центр, но никак ни больницу в привычном смысле этого слова. Вчера я практически не обратил на это внимание, слишком встревоженный состоянием здоровья Дурсля. Но сегодня суета и столпотворение первых этажей больничного комплекса неприятно поразили меня. Здесь располагались магазины, кафе, рестораны, даже боулинг и ночной клуб. Я, конечно, не ханжа, но по-моему — это слишком. Учитывая, в каком состоянии сейчас находился Вернон, да и не он один, этот праздник жизни смотрелся по меньшей мере неуместно. Впрочем, это мое мнение. Никого, кроме меня, это, по видимому, не смущало.
Преодолев шумный балаган первого этажа, я поднялся на лифте на третий. Интенсивная терапия. Хирургия. Реанимация. Я кожей ощущал боль и страх навеки поселившиеся в этих стерильных стенах. К Вернону пускали только близких родственников. Считалось, что пребывая в глубокой коме, он мог слышать родные голоса. Наверное, это правда, но вид закованного в гипс тела мужа привел Петунию в состояние ступора. Она молча сидел у постели и держала его за руку. Увидев меня, она ровным безжизненным голосом произнесла:
— Доктор сказал, если он переживет еще одну ночь, то, возможно, выживет. Только на ноги ему не встать никогда. А возможно, и не сесть в постели. Это навсегда, Северус.
Она не плакала. Просто сидела и смотрела на посеревшее лицо любимого человека.
— Ты поспала хоть немного, Туни?
Я машинально назвал ее именем, которым ее звала в детстве Лили. Так же ее называл и Вернон.
Она лишь покачала головой. Блин, какой же я идиот! Надо было вчера вернуться со снотворным! Она же не могла заснуть. Еще пару таких дней, и госпитализировать придется уже ее.
— Не знаю. Вчера я легла, и вдруг мне показалось, что он уходит. Я не могу его отпустить, понимаешь? Вот только разожму руку, и все! Его не будет со мной. Я останусь совсем одна…
Ее глаза лихорадочно горели. Самое страшное — в них совсем не было слез. Я очень осторожно, как маленькую, погладил ее по волосам и прошептал:
— Он не умрет. Поверь мне, я принес лекарство. Как только он придет в себя, мы будем потихоньку поить его, и очень скоро ты сможешь забрать его домой. Но сейчас тебе надо отдохнуть.
— Ты принес лекарство?!
Петуния порывисто вскочила и, покачнувшись от слабости, схватила меня за плечи:
— Северус, умоляю тебя, дай мне его! Оно ведь поможет, правда?
Я осторожно усадил ее на стул и извлек из кармана два флакона. Универсальный укрепляющий бальзам и мой модифицированный Костерост. Риск, конечно, был, но я был практически уверен в благоприятном исходе моего новаторского лечения.
— Сначала этот Бальзам. Он поможет ему быстро очнуться и набраться сил. Для начала только несколько капель.
Я вынул пробку и осторожно помазал бледные до синевы губы Вернона. Эффект не заставил себя долго ждать. Буквально через пять минут его дыхание стало более глубоким, а на щеках даже проступил легкий румянец. Больше пока ничего сделать было нельзя. У меня не было диплома колдомедика, но зельевару в ставке Темного Лорда зачастую приходилось заниматься больными разной степени тяжести. Костерост нельзя вливать в бесчувственное тело, это я усвоил твердо. Пациент должен быть в полном сознании, хотя боль от сращиваемых костей довольно сильная. Но ни обезболивающее, ни усыпляющее давать ни в коем случае нельзя. Так что бедняге Дурслю еще предстояли веселые ночки. Хотя, если вспомнить, что ему грозило пожизненное инвалидное кресло, это все пустяки. Самым сложным будет скрыть от врачей слишком быстрое выздоровление пациента. Только сенсаций нам не хватает для полного счастья. Но об этом будем думать позднее. Сейчас главное, чтобы он проснулся и набрался сил. Жаль, что я мог пользоваться только малой частью своего арсенала. Все-таки магглы не воспринимали и десятой части колдомедицины. Даже Азарика, как оказалась, не могла заживить даже царапины на пальце у подруги-магглы. Она тогда очень расстроилась, но Мэнди мудро заявила, что от поцелуя подруги ей стало легче.