— Ники, дай мой телефон, — Элизабет дотронулась до руки девушки, чтобы она знала где она находится.
Николь потянулась к своей бездонной кожаной сумке, послышался стук пластика и скрип натуральной кожи.
— Спасибо! — Элизабет выхватила телефон у неё из рук.
— Алло, Нико, всё закончилось, наши предположения подтвердились. Жрец хотел вскрыть Диармайда артефактом, я остановила его. Угу. Нет, он ещё в искусственной коме, его чем-то накачали. Я позвоню когда он очнётся, можете отдыхать. Да, он здесь. А я знаю? Ещё раз такое скажешь и всё, чем ты сможешь любоваться — собственная прямая кишка.
Акиф погрузился в состояние, сродни медитации. Биение его сердца успокоилось, стало ровным, почти как у мага в состоянии сна. К его удивлению Амен остался в комнате, дожидаться пока очнется пациент.
Жрец повернул голову и зевнул. Перед ним появилась пара пугающих глаз. От одного взгляда на них кровь стыла в жилах. Акиф даже не заметил, как парень поднялся с каменной кровати. На обезображеном ожогами лице не было живого места. Парень улыбнулся, из-за чего лопнула пара волдырей на его губах, сукровица отблескивала в полумраке. Сердце Акифа быстро заколотилось.
— Ди, хватит издеваться над жрецом, — Акиф услышал медовый голос девушки, в нем не было и толики жалости, только насмешка. — Ты как?
— Раны болят, а так ничего критического, — спокойно ответил ей пациент.
Акифу стало ещё страшнее. Что это было за существо такое? От этой боли маг должен был чувствовать предсмертную агонию, он едва ли смог бы стоять на своих ногах, а жрец даже не заметил, как он встал с ложа.
— Покинь нас, — голос Амена прозвучал как благословение, снизошедшее к Акифу от самого Ра, — нам нужно поговорить наедине.
Луиджи впервые мог вздохнуть спокойно. Нико рассказал, что Диармайд пришёл в себя. Первая хорошая новость за несколько дней. Лу уже устал ошиваться рядом с храмовым комплексом, в ожидании пока Ди очнётся.
— Мел, помнишь, я хотел с тобой поговорить, — Луиджи с наслаждением надел свежую футболку. Духота осенью в Уасете — просто невероятная. Этот сезон славился своей засухой, что было не намного лучше сезона дождей, начавшегося в конце весны и заканчивающегося только к середине июля. Тогда стояла такая влажность, что проще было голым ходить, чем в одежде. Ткань прилипала к телу, а контролировать его температуру, как маги, Луиджи не мог. Те хоть могли отключить потоотделение, правда тратя при этом драгоценную ману на терморегуляцию, но всё же… Ах да, ещё в то время буйствовала назойливая мошкара. Они не могли прокусить кожу адепта, но здорово раздражали.
— А потом мы поговорить не можем? — Мелисса в спешке надевала платье, — Диармайд уже очнулся. Он сейчас разговаривает с Аменом. Думаю нам стоит там присутствовать. В конце-концов принятое там решение будет непосредственно влиять на нашу жизнь.
— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — тяжело вздохнул Луиджи, этот разговор назревал сам собой уже длительное время, и чем больше он тянул, тем больше причин для него накапливалось.
— Говори уже, у тебя такое скорбное лицо, будто ты хоронить кого-то собрался. Я знаю, что ты хочешь сказать, но давай, выскажись, — Лу знал, от внимательной Мелиссы мало что может скрыться, девушка обладала удивительной проницательностью. Жаль, она не видела мир так, как он. Луиджи это знал, он чувствовал это.
Несмотря поведение балагура, он был довольно проницательным человеком. Луиджи знал, если кто и переживает те же эмоции, что и он — это точно не Мелисса. Он видел похожие проблески сознания на лице Николь. Даже Ричард, черт побери, хватался за крестик каждый раз, когда Диармайд отчебучивал свой очередной фокус.
Сделав глубокий вдох, Луиджи заговорил:
— Помнишь, когда мы только-только начинали, Диармайд сказал, что мы сможем уйти, если посчитаем, что нам с ним больше не по пути. Думаю это время пришло…
Луиджи выжидающе смотрел на любимую, он понятия не имел, какой будет её реакция. Мелисса проявляла удивительную преданность Диармайду и его идеям, чёрт, это грызло его уже долгое время. Он откровенно ревновал её к человеку, которого считал братом. От этого ещё горче было принимать это решение, но Луиджи знал точно: им с Диармайдом больше не по пути.
— Ты хочешь бросить его сейчас? Когда до штурма Дуата остались считанные дни. Думаешь какие-то раны смогут отсрочить его грандиозный план? Как ты можешь оставить его в момент нужды? Именно сейчас мы нужны ему как никогда, — Мелисса говорила сдержано. Луиджи больше всего удивило то, что она говорила с ледяным спокойствием, не давая волю эмоциям, а он видел, в её изумрудных глазах плескалась целая буря ярких чувств.