Подземелье родового поместья Кароан. Огромный бездонный колодец освещал яркий голубой свет. На потолке выгравированы египетские иероглифы, повествующие историю рода. Дно провала невозможно было разглядеть даже магическим взором. Посреди освещённого пространства завис могущественный маг, воздух вокруг него искажался и переливался под воздействием силы. Подобную концентрацию энергии в пространстве не могли выдержать не то что люди, даже слабые маги.
— Что слышно с дворца, — скупым, сухим тоном спросил Иршад Кароан. Его смуглая, блестящая от эфирных масел кожа блестела, отражая свет многочисленных магических светильников. Глава одного из самых могущественных кланов выглядел внушительно: мускулистое тело, обнажённое по пояс, покрывали многочисленные татуировки иероглифов, паутина шрамов оплетала его кожу. Яркие, ясные глаза казались оком урагана; центр спокойствия, обрамлённый разрушительной силой природы. По его длинной, клинообразной бороде стекали капли пряного вина, крепкого, с резким запахом алкоголя.
— Ничего, дядя, — ответивший ему мужчина был невероятно худым. Обыкновенный чёрный костюм висел на его острых плечах, как на вешалке. Длинные руки, казавшиеся аномально тонкими для такого большого тела, безвольно повисли. Из украшений на его вытянутых пальцах было только одно родовое кольцо. От его безмятежных голубых глаз, не таких ярких, как у Иршада, становилось не по себе даже самым стойким магам. Именно проницательность позволила возвыситься далеко не самому талантливому магу в мире, где правит сила, сделав его одним из самых влиятельных агентов во внутренней разведке Египта. Попадая в поле интереса египетских властей, люди молились о том, чтобы их дознавателем был кто угодно, лишь бы не он.
— Удалось что-то узнать о смерти Юсуфа? — могущественным басом проревел Иршад.
— Нет, — дрогнув от мощи патриарха, сказал Ибрагим, — убийцы очень умело скрыли свои следы. Мне не удалось получить образец маны убийцы. У Юсуфа семнадцать сломаных костей, химические ожоги губ, глотки и ротовой полости, многочисленные увечья от воздействия электричества. Помимо этого, девушек, сопровождавших Юсуфа, убили при помощи магии тьмы. Но она какая-то необычная…
— Так это правда? Щенок Апис действительно убил моего мальчика? — сипло спросил Иршад. Он услышал то, что хотел — на теле его сына были следы молнии.
— Неизвестно… — стиснув зубы ответил Ибрагим. Ему было трудно признать своё поражение. — Но уладив инцидент в клубе, Абдул пропал из поля зрения, в родовое поместье он не возвращался.
— Выясни всё Ибрагим, — Иршад выхлебал за один присест половину бутылки креплёного вина, — я не успокоюсь, пока не уничтожу седьмое колено выродка, убившего моего сына. Хорошо, что фараон сейчас занят сетовым ритуалом. У нас развязаны руки. Действуй.
— Погоди, — Иршад окрикнул уже собравшегося улетать жердя, — что необычного было в магии тьмы?
— По краям ран, на шее у девушек, чёткие следы обморожения, — ответил Ибрагим, застыв в воздухе.
— Ди, ты тут? — Николь присела на диван, рядом с парнем. Она выглядела встревоженной.
— Ди, — девушка потрясла Диармайда за плечо, он вообще никак не отреагировал.
— А? Ты что-то хотела? — растерянно спросил он. Диармайд, словно вышел из транса.
— Пришёл меджай, принёс папку с документами. Николь протянула чёрную бумажную папку, с теснёным скипетром Уас. Диармайд быстро раскрыл папку, проверяя документы. Амен зачем-то сделал ещё одни для Диармайда, Луиджи и Мелиссы, хоть у них они уже были. В его паспорт была вложена крохотная записка с одним единственным словом: «спасибо».
— Мы наконец-то уезжаем из Уасета? — с надеждой спросила Николь.
— Угу, пришло время приготовить зелье для Элизабет. Мы и так уже с этим слишком долго тянем.
Николь улыбнулась и положила свой подбородок Диармайду на плечо, тот поцеловал её в кончик носа. Девушка осчастливила его тусклой, но от того не менее приятной улыбкой, настоящей, той, которая Диармайду так сильно нравилась.
— Наскучил Уасет?
— Нет… но после переполоха, устроенного сегодня ночью — я предпочту оказаться как можно дальше от города. По крайней мере на время.