Диармайд дождался, пока Элизабет оделась в провокационное, для Османской империи, красное платье и вышла наружу.
Он заметил, как пошевелилась занавеска в окне соседнего дома. Похоже один из их сопровождающих отправился за девушкой. Диармайд, тем временем, пробрался через сад на улицу. Он крался таким образом, чтобы даже маг, способный видеть в темноте, не смог бы его обнаружить. Было нетрудно, почти как тренировки с Орсино, на заброшенном заводе. Может его первый учитель и был чудовищем, но он отлично его обучил. Пожалуй сейчас Диармайд даже испытывал к нему тёплые чувства, ведь это благодаря воспитанию Орсино сердце парня начало черстветь… но если бы он оказался перед ним сейчас — Диармайд убил бы учителя, без колебаний. Он никогда и никому не простит унижений. Ни Орсино, ни даже мелкому засранцу Клеону. Парень до сих пор помнит удары мелких уголовников в день похорон Гела. Когда Диармайд вернётся в Грецию в следующий раз — он непременно навестит своих бывших «коллег».
Новый Вавилон ночью пленял своей невероятной красотой. Рядом с немногочисленными неоновыми вывесками сверкали магические фонари, окрашивающие город в яркие цвета. Магический свет отличался от обычного, он заливал ярким сиянием большую территорию и казалось, что насыщенный свет исходит отовсюду. Фасады домов, одежда, лица, всё изменялось под воздействием чудного света, словно каждая новая улица окрашивала все вокруг в свои любимые цвета.
Диармайд миновал центр. Город был малолюдным, почти как Уасет, но на лицах обычных людей часто мелькала гримаса боли или страданий; на коже коренных жителей, не магов, часто можно было заметить дефекты или гнойники. Диармайд уже видел нечто подобное, только в куда более запущенной стадии — так выглядели люди у входа в жилище Элизабет в Париже. Похоже Османская империя даже не пытается скрывать свои эксперименты над людьми… в отличии от ордена Тамплиеров. Вот уж действительно — магократия.
Приближался конец весны, тяжелые гроздья финиковых соцветий гнули пальмы к земле. В пригороде, рядом с полноводным Евфратом, раскинулись просторные злаковые поля. Город находился среди каменистой долины, совсем рядом с рекой, и казался островком жизни, в тени монументальных стен.
Диармайд без труда покинул пределы города, обходя руины по левой стороне. Он мелькал от одного укрытия к другому, многократно убеждаясь в отсутствии слежки.
Парень затаился под пригорком, у подножья стены. Мимо проехал патруль на джипе. Похоже данные знакомой Элизабет — верны, сейчас у него будет тридцать минут, чтобы добраться до противоположной стороны стены. Вроде бы и ерунда, но хождение в тенях весьма… времязатратно.
Находясь так близко к невероятному источнику маны, Диармайд чувствовал, как по пальцам проходит дрожь. Его тело отвечало неведомой силе, заключённной в объятиях этих невероятно массивных стен.
Добравшись до места назначения, Диармайд замер в крохотной расселине. Он пытался контролировать территорию, при помощи области контроля, но находясь так близко к эпицентру магического безумия, она просто не работала. Парень ощущал только пару метров рядом с собой и всё.
Диармайд забрался в трещину, между двумя массивными валунами и притаился. Прекратив опасаться преследования, он обратил внимание на странности вокруг. Тени причудливо изгибались, словно живые, пыль на земле иногда приподнималась в воздух, на несколько миллиметров, а из-под земли вылезали кривые корни, извивающиеся словно живые черви. Наверное нормальным людям подобное покажется жутким, но Диармайд был в восторге от увиденного. А ведь это было только начало!
Элизабет немного опоздала. Ей понадобилось больше времени, чтобы избавиться от назойливой наблюдательницы. Девчонка прилипла как репей, у Элизабет все получилось только благодаря её невероятной скорости мгновенного шага. У бедняжки не было шансов. Одно плохо — теперь их будут искать. Но плевать, у них бы и так не получилось вернуться в Каир с остролистом сноходца в руках. Подобные вещи нужно декларировать, а они не могли позволить себе сделать нечто подобное. Придётся бежать как обычно — тайком. Но Диармайду не привыкать… а Элизабет просто плевать. Она потеряла всякую осторожность, оказавшись в такой близости от заветного лекарства. Глупо, конечно, ведь девушка даже не знала, сработает ли оно… Но это её шанс, последний, самый последний шанс на излечение.