— Хм… — Элизабет приложила пальчик к пухлым губам, её красный лакированный ноготь почти сливался с ними, — уже почти сто лет прошло… — девушка издала странный то ли вздох, то ли смешок, — как время летит незаметно… Насколько мне помнится, на момент нашей с Керемджемом последней встречи, империя тратила столько денег на Новый Вавилон, что даже к нему появились вопросы у местной элиты. Империей он «правит», пока не позволяет себе слишком много. Если Керемджем перейдёт определённую границу — его быстро поменяют на нового визиря. Только вот он уже слишком долго и слишком умело лавирует между разными фракциями в империи, и его управление устраивает всех. Такого титана сбросить будет не просто… — Элизабет говорила погрузившись в воспоминания. Она не видела забавную цветущую лозу, её взгляд был обращён в толщу времени.
— Он старше тебя? — спросил Диармайд, услышав в голосе Элизабет нотки восхищения, когда она говорила о великом визире.
— Неа, зелёный мальчик. Ему только недавно две сотни лет исполнилось… — махнула рукой Элизабет.
— Да уж, две сотни лет — мальчик, — губы Диармайда растянулись в улыбке, продемонстрировав кончики клыков, — не могу представить, кто для тебя не выглядит как ребёнок…
— Ну… есть один монстр, в Греции. Это чудовище раза в два старше меня, а то и больше. Если бы не он, Греции, как таковой, вообще бы не существовало. Он, возможно, вообще видел, как строились эти города «древних». Тамплиерам очень повезло, что этого чокнутого патриота не волнует ничего, за пределами Балканского полуострова.
— Раза в два старше тебя? — поражённо спросил Диармайд.
— Угу, как минимум. В мире хватает людей, с которыми я не могу сравниться по силе. Не удивляйся, ты многого не знаешь. Но среди них всех, я — самая живучая, — гордо сказала Элизабет.
— И где в этом мире монстров нахожусь я, — грустно вздохнул Диармайд.
— Не нужно «так» это говорить, — Элизабет ласково потрепала Диармайда по плечу, — ты молод и не понимаешь, насколько ты силён. Ты уже настолько могущественен, что не можешь считаться человеком. Чёрт, Ди, тебе сколько в следующем месяце исполнится, двадцать один? Это уже что-то нереальное! — искренне и очень эмоционально сказала Элизабет.
— Мне всё равно этой силы не хватает, — упрямо заявил парень, — я хочу больше, потому что мои враги ещё сильнее.
Элизабет вздохнула, ничего не ответив.
— Смотри, как бы этой силы не оказалось слишком много, — после небольшой паузы тихо сказала девушка.
Они сделали небольшой привал, пока рука Диармайда не восстановилась. К тому же нужно было время, чтобы перевести дух, после чего Диармайд с Элизабет двинулись дальше. Из тумана начали появляться первые следы погибнувшей цивиллизации. Остатки разрушенных домов были покрыты растительностью. Высокие строения частично сохранили свой первоначальный вид. На некоторых даже можно было разглядеть фрагменты краски и изображения.
Внимание Диармайда привлек фрагмент фрески с бородатым мужчиной в тоге, с двумя парами больших птичьих крыльев за спиной. На этой сцене было показано как эти люди с крыльями склоняются перед кем-то. Жаль, объект преклонения стёрло время. Диармайд и Элизабет двинулись дальше в глубь древнего Вавилона.
Глава 17
Каменные скелеты древних построек были совсем обычными. Диармайд даже не представлял, что ожидал здесь увидеть; реальность оказалась… разочаровывающей. Разве что руины, неопределённой древности, сохранились слишком хорошо, город был мёртвым как минимум полторы тысячи лет, если верить попавшим в руки парня историческим хроникам.
К сожалению фреска из керамики, встреченная Диармайдом у входа в город, была единственным уцелевшим изображением. От остальных остались только неразборчивые фрагменты. Парень прикоснулся к шероховатому неровному камню. Он ощутил борозды на обветренной стене.
— Это отметки от резца. Похоже кто-то уничтожил почти все изображения на стенах домов… — пробормотал Диармайд. Туман отступал перед его взглядом, сейчас он видел немного больше двух с половиной метров и смог рассмотреть хотя бы часть этих древних руин. Все бесценные образцы искусства древнего Вавилона, были безжалостно уничтожены.
— Хватит лапать стену, — проворчала Элизабет.
— Камень уже подвергся воздействию времени, — продолжал бубнить Диармайд, не обращая внимания на соратницу, — зарубки на камне сглажены — изображение были уничтожены более сотни лет назад… Кто-то проделал столь значительный труд, в этом опасном месте…