Диармайд почувствовал толчёк в плечо. Он поднял голову и увидел разозлённую девушку.
— Ты долго ещё будешь меня игнорировать!? — сердито спросила она.
— Прости, — нервно улыбнулся Диармайд, — у меня барабанные перепонки лопнули. Я тебя не слышал. Погоди немного, они скоро восстановятся.
— Тогда как ты понял, что я от тебя хочу? — спросила Элизабет, недоверчиво сощурив глаза.
— Во первых, одного твоего вида хватает, чтобы обо всём догадаться, ну а во вторых — я умею читать по губам, — Диармайд улыбнулся, продемонстрировав клыки.
Слух вернулся внезапно, как будто кто-то нажал на переключатель. Мерзкий писк ещё остался, но был едва различимым. Диармайд поковырял мизинцем в ушной раковине, зуд внутри уха очень раздражал.
— Ну естественно. Хренов шпион, — закатила глаза Элизабет, — оно ещё и по губам читать умеет, — сказала девушка повернувшись так, чтобы Диармайд не мог видеть её губы.
— Я тебя слышу, — Диармайд продолжил собирать кристаллы из мартышек. Яркие голубые овалы, размером с тыквенное семя, приятно грели кожу. От соприкосновения с ними пальцы покалывали.
— Тск, — раздражённо цокнула языком Элизабет. — Чего застыл?
— Просто… впервые вижу обезьяну вживую. Странные создания, — удивительно было видеть животных, с такими антропоморфными телами.
— Ты долго ещё будешь пялиться на них? — громко вздохнула Элизабет, — когда выберемся отсюда, свожу тебя в ночной зоопарк.
Диармайд поёжился и последовал за Элизабет. Обезьяны, по какой-то причине, вызывали у него иррациональную неприязнь. Это не укрылось от внимательных глаз Элизабет, девушка предвкушала открывающиеся перспективы для шуток и розыгрышей. Только какой смысл использовать такую великолепную возможность, если никто не оценит её юмора.
Идти вперёд становилось труднее. Воздух казался плотным, как патока, замедляя движения. Спина Диармайда гнулась под невидимым бременем, дыхание участилось, голова начала кружиться. Чтобы сопротивляться воздействию магической среды, Диармайду пришлось напитать всё свое тело маной, заставив её равномерно циркулировать по всему организму.
Глаза больше не разгоняли туман, он становился плотнее. Тёмные силуэты зданий казались монументальными. Чтобы взглянуть на них приходилось запрокидывать голову. Влага в воздухе наполняла лёгкие, было очень жарко, благо для магов это было только незначительным неудобством. Из одежды у Диармайда уцелели только брюки и те уже были порваны в нескольких местах, а Элизабет выглядела также безупречно, как и прежде.
Теперь впереди шла де Пейн. Диармайд двигался слишком медленно, парень мог просто не успеть отреагировать на угрозу.
Элизабет пристально вглядывалась вперёд, остерегаясь неизвестной опасности, сокрытой в густом тумане и из-за этого не заметила подвоха у себя под ногами. Когда де Пейн наступила на белый мох, он ослепительно засверкал. Её кожа начала стремительно краснеть, покрываясь пузырями от ожогов. Она закричала, не в силах выдержать воздействие яркого света.
К счастью Диармайд отреагировал невероятно быстро, хоть и пришлось пожертвовать значительным запасом своих сил, ради мимолётного усиления. Иначе передвигаться на привычной скорости, в переполненной маной среде, он был неспособен.
Светящийся мох слепил парня и пришлось закрыть глаза, чтобы не лишиться зрения. Зажмурившись он подхватил Элизабет и унёс прочь. Девушка кричала до хрипоты, как безумная, до крови вцепившись ногтями в его руки. Такой боли она не ощущала уже несколько сотен лет, с тех самых пор, как в последний раз воочию увидела солнечные лучи.
Диармайд укрыл её в ближайших руинах. Кожа Элизабет покрылась волдырями и стала ярко-красной, словно её ошпарили кипятком. Когда её конвульсии закончились, Элизабет превратилась в кровавый туман.
— Это… не рассказывай никому о случившемся, пожалуйста, — неожиданно смиренно попросила Элизабет. Она воплотилась в человеческую форму не сразу, Диармайд прождал минут десять, прежде чем красный туман принял форму его язвительной компаньонки.
— Не беспокойся. Клянусь, я никому ничего не расскажу, — без издёвки ответил Диармайд. Он видел, в каком состоянии была Элизабет, попав под воздействие света. Это не та вещь, о которой можно шутить.
— Ты не представляешь, как это больно… — после длительного молчания заговорила де Пейн. Она крепко сжимала кулаки, не в силах смотреть Диармайду в глаза.