«Айн готовится к восстанию?» — задумался Луиджи, отпив тёмного пива. «А ведь это именно то, чего хотел Ди. Раз отпрыски знатных родов средь белого дня про такое в таверне шепчутся — страшно представить, что творится на тайных встречах».
Луиджи пил одну кружку пива за другой, периодически бегая в туалет на доступной его мгновенному шагу скорости, не самой высокой, всё же тело адепта не настолько крепкое, как у магов, но для восьмого ранга это было неплохо. Каждый раз, когда он вставал из-за барной стойки, его походка становилась всё более неуклюжей и покачивающейся.
Луиджи попытался заказать ещё одну кружку пива, но бармен, бритый египтянин без волос, вообще, у него даже бровей не было, просто не смог разобрать его пьяное бормотание.
— Вам уже пора домой, господин, — нервно оглядываясь сказал египтянин. Будучи обычным человеком, он боялся разозлить адепта, напившегося до бессознательного состояния.
Луиджи снова что-то непонятное пробулькал и грохнул кулаком по барной стойке из полированной гранитной крошки, на камне остались трещины. Мужчина испуганно икнул, разбив пустую кружку от пива, которую он вытирал последние полчаса.
— Эй, чужак, тебе здесь не Европа, не смей буянить! — на кривом греческом заявил холёный египтянин, чей разговор Луиджи подслушал, когда ещё соображал.
Парень побежал к нему, призвав из-за барной стойки несколько струй воды, закрутившихся вокруг него, как ленточки вокруг гимнастки.
Луиджи презрительно фыркнул, а когда парень подбежал к нему поближе, махнул рукой, отправив противника в полёт. Тот с грохотом врезался в стену, оставив вмятину. Все в баре тихо наблюдали за происходящим, а потом раздались громкие выкрики и аплодисменты. Луиджи, тронутый такой поддержкой, встал со стула и невзрачно отвесил поклон. Только когда он наклонился — потерял равновесие и упал на землю. В зале раздался громкий хохот. Луиджи перевернулся на спину и посмотрел вверх, на вращающийся под потолком вентилятор, на серебряных лопастях были выгравированы сверкающие символы, создающие в зале поток прохладного воздуха. В голове Лу закружилось, он уснул прямо на полу. Даже в пьяном угаре Луиджи продолжал презирать себя за облегчение, которое он начал испытывать после пропажи Диармайда.
Мелисса снова и снова перебирала данные, собранные для Диармайда. Отношения кланов, сильные и слабые стороны союзов, постыдные тайны, настолько громкие, что даже невероятные богатства аристократов не способны были их скрыть. За это время она собрала впечатляющую коллекцию грязи; она умела это делать.
Громко вздохнув Мелисса встала из-за компьютера и на несколько мгновений застыла у окна. Свет луны с трудом проглядывался сквозь тучи из песка и смога, утопившие в себе сегодня Каир.
— Лу… — тихо, едва слышно сказала она. Столько ссор было за последнее время, столько споров, а результат один — никакой. Это злило Мелиссу, но она уже просто ничего не могла поделать… ещё и пропажа Диармайда. Мелисса слишком хорошо его знала, чтобы считать мёртвым. Она уже давно убедила саму себя, что пока не увидит его труп — ни за что не поверит в смерть парня. Так считала она одна, её уверенность больше никто не разделял.
Отогнав неприятные мысли, она спустилась на первый этаж, положив на тарелку несколько бутербродов, сделанных на скорую руку. Затем быстро поднялась на второй этаж.
Мелисса постучала в дверь, тихо, почти не слышно.
— Открывай, это я, — шёпотом сказала она.
Дверь открылась, Мелисса быстро прошмыгнула внутрь. Николь тут же закрыла за ней дверь. Вид у девушки был измождённый: мешки под глазами, и без того худое лицо стало тощим, уставшим, через прорехи в рубашке, застёгнутой на половину пуговиц, можно было разглядеть рёбра.
— Если перестанешь есть — не сможешь с кровати подняться, чтобы дверь мне открыть, — с укором сказала Мелисса.
— Угу, — Николь с жадностью набросилась на бутерброды, проглатывая их почти целиком.
— Раз такая голодная, почему не кушаешь еду, приготовленную Нико? — хмыкнула Мелисса.
Николь пожала плечами, жадно вгрызаясь в хлеб с ветчиной и овощами.
— Ничего? — без энтузиазма спросила Николь, когда еда закончилась.
— Ничего, — ещё раз хмыкнув ответила Мелисса.
— Ну как, пришла в себя? — Волчица уже давно заметила, что с каждым прожитым днём Николь крепнет, оставляя истерику позади.
— Уже лучше, — немного поколебавшись сказала блондинка, а после долгой паузы продолжила, — знаешь, после того ужаса, который творился в Греции — я всю себя посвятила Ди.
— Диармайду, — механически поправила её Мелисса.