— Я думала, ты спишь, — нервно сказала она хриплым голосом.
— Я сплю очень чутко, — от усталости глаза у парня не раскрывались широко, он смотрел на Далию через полузакрытые веки.
— Я узнала о восстановлении конечности, нужна неделя на регенерацию и несколько дней на реабилитацию, — Далию беспокоила тишина, она хотела слышать хоть что-то, словно желая убедиться в том, что она ещё жива, что она ещё способна говорить. Никогда ещё в её жизни не было человека, нагонявшего на девушку такую жуть. А ведь она была знакома с магами из древних родов… нет, этот хищник не был похож на холёную знать, Диармайд был диким и опасным зверем, не сравнимым с ними.
— Значит всё же нужна госпитализация, — вздохнул Диармайд, поудобнее устроившись в кресле. — Жаль, мне подобное не подходит… ты достала зелья?
— Угу, — Далия быстро махнула головой, её чёрные волосы растрепались и хлёстнули по лицу.
— Дай мне, я сам позабочусь об Элизабет, — мощь из его голоса пропала, он был хриплым и уставшим. Раньше, поддавшись страху, миниатюрный маг земли не замечала этого. Диармайд подошёл к ящику и откорковал флакон с зельем. Он выпил содержимое в один присест, выгнувшись от энергии, растёкшейся по его изголодавшемуся телу.
— Из-за времени суток зелья вышли дороже, чем обычно, но у меня осталось ещё много лир… я могу перевести остаток на твой банковский счёт, — снова пожелела нарушить гнетущую тишину Далия.
— Не нужно, оставь себе. Это компенсация за хлопоты, — Диармайд не обращал на неё никакого внимания. Получив желаемое, хозяйка дома стала для него элементом декора.
Наклонившись над Элизабет, он вливал в её рот одно зелье за другим, приподняв голову, чтобы она не захлебнулась. Далия удивилась бережности, с которой парень обращался с её подругой. Она считала, что этот маг на подобное не способен.
Он просидел над телом Элизабет до следующего утра. Далия, по приказу гостя, закрыла все окна в гостиной несколькими слоями плотной ткани. А потом… потом маг крови пришла в себя.
Элизабет очнулась внезапно. Её тело восстановилось без её участия, пока она находилась в бреду. Девушка многое пережила за свой длинный век, но подобное… даже её ввергло в ужас. Изо дня в день её кожу обжигало солнце, пробивающееся через кроны деревьев. Изо дня в день она видела как умирали её близкие и любимые, как её дочь кричала, звала на помощь, а она ничего не могла поделать. Она хотела кричать, она желала сделать хоть что-то, а способна была только лежать без движения. Элизабет де Пейн молилась, чтобы кто-то пришёл и избавил её от мучений. Она едва не сошла с ума, с трудом сохранив свой рассудок.
Когда она открыла глаза, увидела лицо Диармайда. Парень клевал носом, сидя на стуле рядом с диваном. Элизабет узнала гостиную: натюрморты на стенах, позолоченные рамки с фотографиями, оставшимися со студенческих годов, красно-жёлтые ковры с индийскими орнаментами и пряный запах карри. Еда… как же Элизабет давно не ела.
— Ди, — она потянулась к руке парня и трепетно сжала её.
Когда Диармайд открыл глаза, девушка застыла. Они изменились, ранее чёрный белок стал синим а зрачки наоборот почернели. Элизабет осторожно попыталась осмотреть его с помощью области контроля, но там где сидел парень — была пустота. Его словно не существовало. На миг девушка испугалась и подумала, что это очередное наваждение. Только в этот раз более изобретательное, на краткий миг подарившее ей ложную надежду. Элизабет схватила правую руку парня и потянулась к запястью с облегчением нащупав там браслет Трусливого Джека.
— Твои глаза, — сказала девушка, облегчённо выдохнув.
— М? — Диармайд по-совиному вывернул шею.
— Они изменились, ты не заметил? — Элизабет приподнялась на диване и подтянулась поближе к поручню, чтобы удобнее устроиться.
— Нет… не было времени себя в зеркале разглядывать, — без намёка на шутку ответил Диармайд. Он поднялся и прыжками, на левой ноге, добрался до зеркала.
— Чёрные… — разглядывая своё отражение произнёс он. Диармайд так сильно приблизился к нему, словно хотел разглядеть каждую деталь изменившихся глаз.
— И сильные, — ответила Элизабет, девушка присматривалась к его болтающейся правой штанине, — я ощутила их воздействие, а ты даже ману к ним не направил.
— Что случилось с ногой? — спросила она, не в силах больше сдерживать любопытство.
— Когда я только спрыгнул со стены, ногу пробил какой-то тонкий вытянутый предмет. Рана была совсем мелочная, не серьёзнее укола иглы. Я думал мелочь, не стал обращать внимания, а когда очнулся от дурманящего наваждения остролиста сноходцев — обнаружил что вместо ноги из меня растут лозы.