Марина сидела около окошка и смотрела цветущий розовый куст, ее мысли плутали около Амандо. Их танец, мягкие руки прижимающие ее к теплому телу. Губы, ох эти губы, так и манят поцеловать, глаза, жаль она не успела рассмотреть их.
«Постой, погоди, так, надо прекратить думать о нем, да и где я его увижу? Надо отв-леч-ся!» — подумала она, вставая и идя к столику, открыв резной ящичек, достала трубку, которую подарил Генри. Марина на протяжении пяти лет пыталась разобрать в ней иероглифы, но не выходило.
«Думаю надо сказать всему свету, что я еду в свою новую летнюю усадебку, а адрес не сказать, мда, не сказать», — с этими мыслями, она продолжила рассматривать трубку.
Девятая глава
— Я прошу Вас, ну скажите, где мне можно найти капитана черного рассвета? — перед старым сгорбленным стариком стоял Амандо и пытался выведать информацию. Правда сказать, ему это мало удавалось, сейчас он был почти неузнаваем. Волосы коротко острижены, щетина, одежда была неподобающая для него. Штаны и простая рубаха с камзолом. Единственная драгоценность на нем, его крест.
— Я его не знаю, — прошептал старик, продолжая распутывать сеть.
— Я могу заплатить, — неунимался мужчина, — сколько вы хотите? Только скажите, где его найти.
— Я думал, что у бедных нет денег, а тут богатый бедняк, — раздался насмешливый голос сзади, — а зачем Вам капитан?
Обернувшись, Амандо увидел Джона, который смотрел на него пристально, с насмешкой.
— Простите, я бы хотел с ним лично поговорить, мне нужно устроиться на работу, — твердо произнес он в ответ.
— Мы пока не набираем никого, тем более таких подозрительных личностей, — огрызнулся он.
— Принят, — раздался голос.
Рядом стоял черный конь, на котором сидел одетый во все темное всадник, шляпа была надвинута на глаза, отчего половину его лица нельзя было рассмотреть, — только смотри, я медлительных и крыс ненавижу, узнаю, медленно живьем сниму скальп. Покажи ему дорогу, — он кивнул Джону, — и побыстрее, иначе получите плеткой. На, — вынув из потайного кармана несколько монет, протянул старику. Затем не медля не секунды умчался проч.
— Однако он крут, — прошептал Амандо.
— Я еще круче, если меня вывести, пошел в перед, — Джон пнул его в спину, — теперь я тобой командую.
Черный рассвет плыл к карибским берегам, точнее на Ямайку. В маленькую бухту Дева Мария. Зачем? А этого никто не знал, кроме капитана. Теперь он стоял на мостике и смотрел в подзорную трубу. Джон держал штурвал, сверяя курс по карте.
— Зачем ты его приняла? Ты знаешь кто он? — начал внезапно разговор штурман.
— Джон, еще несколько таких вопросов, и я тебя лишу званий, и выкину за борт, — продолжая смотреть в трубу ответила капитан, — я с ним танцевала на балу, правда сказать он изрядно изменил себя, но черты лица остались, губы особенно.
— Ты пялилась на его губы? — изогнул бровь он.
— Нет, просто…, - она запнулась, подойдя к нему, ударила по голове подзорной трубой, — не задавай вопросов ненужных, прибью.
Была ночь. Теплый ветер дул в паруса. На небе светила большая луна. Капитан сидел на табурете и держал вахту. Адрес был у штурвала, но мало обращал на нее внимания. Амандо не спалось в эту ночь, выйдя на палубу он увидел капитана и пошел к нему. Присаживаясь рядом и наблюдая за ним.
— Вам не спится, матрос? — спросила она, приглаживая усы.
— Есть такое, — ответил тот, смотря на луну и задумываясь.
— У вас есть семья? — спросила она неожиданно, косясь на него через шляпу.
— Нет, отец упал с лошади, мать утопилась, — вздохнул он тяжко, — брат повесился, остался я.
— Семья очень, — усмехнулась, — впечатляющая. Ну, а жена и дети?
— Жены нет, была одна, хотели женится, но, — он снова вздохнул.
— Она повесилась? — поинтересовалась капитан.
— Неет, я обнаружил ее в сарае с конюхом, и, — он взял стоящую рядом бутылку рома.
— И повесил их? — ели сдерживая смех, спросила она.
— Ушел и растрогнул брак, больше полюбить не смог, был только интерес, — Амандо снова сделал глоток рома, — вкус необычный, — посмотрел на бутыль.
— У нее было вкусней? — девушка откровенно издевалась над ним, — в роме подмешан порох, так он крепче, пойло для настоящих пиратов.
— А вы значит, не настоящий, раз не пьете его? — рассмеялся, показывая ряд белых зубов, — а у вас есть семья?
— Не пью потому, что на вахте, — уже серьезно, буркнула Марина, — у меня нет семьи, не желаю говорить о ней.