Поговорить он вообще любил. Пока суть да дело, Эспада успел сочинить вполне удобоваримую сказку о том, кто они и что тут делают, но ему так и не представился случай ее огласить. Де Вейнак разве что их именами поинтересовался, но и то исключительно из вежливости.
Дон Себастьян с ходу записал их с падре в голландцев из южных Нидерландов и, для пущей путаницы, представляясь, дословно перевел свою фамилию на немецкий язык. Вначале хотел на голландский, но им Эспада владел куда хуже французского и побоялся ошибиться. С немецким же все было точно. Сам Эспада им не владел вообще, но как-то один наемник из немцев в борьбе со скукой при осаде крепости перевел фамилии однополчан на родной язык.
Сам же де Вейнак, похоже, вообще не ведал, что такое скука. Он то и дело срывался с места, чтобы отдать работникам новые распоряжения или проконтролировать выполнение старых, а вернувшись, продолжал без умолку трещать о своих удачах и злоключениях. Все это было так перемешано, что иногда он и сам не понимал, когда радоваться, а когда огорчаться. Вот, к примеру, его последнее приобретение.
Деньги у плантатора были, но не так много, как просили за разработанную плантацию. Оставалось выкупить у правительства клочок земли и начать все с нуля, но тут вдруг повезло. Вот эта запущенная плантация была выставлена на продажу. Причем владение не маленькое, хоть и лоскутное. Как говорили в городе — самая первая плантация на острове. Увы, плантатор оказался неопытным энтузиастом, и на его полях росли только сорняки да индейцы. Последние его и угрохали, а наследники, чтобы расплатиться с долгами, заложили землю со всем, что на ней осталось, ростовщику. Обратно так и не выкупили, хотя прошло уже лет десять. Ростовщик плантацией совсем не занимался; расчищенные участки заросли кустарником, а кое-где заново поднялся лес. В общем, работы много.
— Вот этот Брамс и скинул цену, — закончил де Вейнак. — И, представляете, я как раз по деньгам и уложился, как планировал. Даже усадьбу смотреть не стал, я тут все равно все перестрою по-своему.
— Августе Брамс? — уточнил Эспада, когда ему представилась возможность вставить слово, не перебивая радушного хозяина.
Де Вейнак отхлебнул из своего бокала и одновременно энергично кивнул.
— Вы его знаете? — спросил он, наливая себе и гостям еще.
— Да, — кивнул падре. — И, по правде говоря, рекомендовали бы вам не связываться с ним, как бы вы ни нуждались в деньгах.
— Судя по его дружкам, вы правы, — согласился де Вейнак. — Но, к счастью, это пока что он нуждается в деньгах.
— Ростовщик нуждается в деньгах? — переспросил Эспада, удивленно приподняв бровь.
Как это ни удивительно, оказалось, что да. Причем настолько, что Брамс спешно распродавал все свое имущество на Мартинике. Встреча с де Вейнаком оказалась для ростовщика очень удачной. Тот купил и саму плантацию, и домик на склоне Мон-Пеле. Самый северный «лоскут» плантации располагался неподалеку от вулкана, и де Вейнак счел интересным иметь по усадьбе с обеих сторон своих владений. Планы у него были грандиозные. Помимо сахарного тростника, он собрался выращивать тут кофе и пряности, чем не занимался больше ни один плантатор на острове. Падре Доминик заметил, что, возможно, это неспроста, но де Вейнак только отмахнулся.
— Я справлюсь! — решительно заявил он.
Де Вейнак настолько в это верил, что выкупил у ростовщика и лавку в Ле-Франсуа, где собирался продавать эти пряности островитянам. Единственное, от чего отказался, — дом на окраине того же Ле-Франсуа. Даже не столько на окраине, а уже в предместьях, если такой мелкий городишко может иметь предместья. Жить де Вейнак там не собирался, а для каких еще нужд можно приспособить обветшавший домик на окраине — не представлял. Эспада сразу поинтересовался, где именно этот домик находится. Плантатор рассказал, но по ходу нашел время удивиться: зачем людям, не советующим никому иметь дело с Брамсом, знать, где того искать?
— Если знаешь, что в лесу ядовитая змея, — хорошо бы знать, где именно она прячется, чтобы не наступить ненароком, — с ходу сочинил дон Себастьян.
Де Вейнак согласно кивнул и легко подхватил новую тему. Общество там вообще жуть какое. Не горожане, а клубок гремучих змей. Едва Брамс с деньгами вышел за порог, де Вейнак имел возможность познакомиться с обитателями Ле-Франсуа, а познакомившись — засомневался, что сделка была такой выгодной, как казалась на первый взгляд. В Форт-де-Франсе поговаривали, что эти бандиты пользовались покровительством властей, потому и чувствовали себя на острове совершенно свободно. Падре Доминик успокоил плантатора, что по этому поводу можно не беспокоиться. Власти покровительствовали пиратам лишь до той поры, пока те обходили стороной французских граждан. А кто забылся, того как раз сегодня вешать собирались.