— По описанию похоже, — кивнул монах, оглядевшись по сторонам.
Они стояли в узком проулке, выходящем на угол тюрьмы. Точнее, на широкую дорогу, что опоясывала стены. Единственный вход был в той стене, что от угла уходила влево. Две башенки, а меж ними деревянные ворота с прорезанной в правой половине дверкой. По ширине в ворота едва могла въехать карета, а в дверку заходить можно было исключительно по одному. По углам тюрьмы вместо башен наверху просто стояло по навесу. Четыре шеста по углам и соломенная крыша. С внешней стороны стоящего под навесом укрывали по пояс доски, приколоченные к шестам. Вряд ли они были способны остановить мушкетную пулю, а вот против индейских стрел могли и защитить. Наверное, остались от времен бурной колонизации острова.
Фонаря в проулке, конечно, не было. Меж двух стен стоял такой мрак, что продвигаться там можно было разве что на ощупь. Небо как назло заволокло плотными тучами. Стену еще было видно, по большей части в отсветах фонарей, но ее верх тонул во мраке и скорее угадывался, чем был реально виден. Эспада, задрав голову, пытался ее рассмотреть, и тут на щеку ему упала капля. За ней — вторая. Еще одна мягко щелкнула по носу. Начался дождь. Пока мелкий, но он постепенно усиливался.
— Как неожиданно, — проворчал Эспада.
— Еще не закончился сезон дождей, — тихо отозвался падре Доминик. — Ах, простите, я запамятовал, что вы недавно в Новом Свете.
— То есть дожди будут идти часто? — сразу выделил главное Эспада.
— Необязательно. Вот в сентябре обычно льет как из ведра, а на октябрь уже остатки приходятся. Но ведь дождь — это для нас хорошо?
— В общем, да, — кивнул Эспада. — Хотя для них тоже. Ладно, ничего обнадеживающего мы не увидели. Значит, играем тем, что есть.
— Что вы задумали?
— Надо отвлечь внимание стражи, и это сделаете вы. Готовы пойти на некоторый риск?
Падре кивнул. Инструкции были краткими и отдавали махровой импровизацией, убежденным противником которой был покойный капитан де ла Сьерпе. Увы, добывать карту укреплений и планировать операцию по всем правилам времени не было. Еще час-два, и спасать Диану будет просто поздно.
— Только не перестарайтесь, — попросил напоследок Эспада. — Спасать сразу двоих мне будет намного сложнее.
Падре еще раз кивнул, в знак того, что все понял, тихо благословил дона Себастьяна и вышел из проулка. Эспада замер у стены. Падре не спеша побрел вдоль стены влево, к воротам, нарочито громко шлепая по первым лужам. Для человека на стене это выглядело просто неуклюже, но Эспада уже знал: при необходимости монах мог двигаться значительно тише. Как он сам однажды обмолвился: чтобы обратить индейцев, надо понимать их, а для этого в какой-то мере самому стать индейцем.
Никто так и не окликнул падре со стены. Не то чтобы Эспада на это рассчитывал, но всегда остается шанс, что скука возьмет верх, и часовой выдаст голосом свое присутствие и местонахождение. Это было бы очень кстати. Но, увы, припозднившийся монах не вызвал никаких подозрений. У священнослужителей, как у солдат, рабочий день ненормированный. Когда служба призвала, тогда рабочий день и есть, даже если и не день это вовсе, а глубокая ночь.
Эспада наблюдал, как падре спокойно дошел до ворот и остановился, недоуменно озираясь вокруг. Обычная картина: шел, не там свернул, заблудился и только теперь это обнаружил. Потоптавшись на месте, монах неуверенно приблизился к воротам и постучал. Не сильно, чтобы не поднять на уши весь гарнизон, а лишь бы услышали. Вот это уже пусть ненадолго, но внимание часового привлекло, а значит — пришло время действовать дону Себастьяну.
Выскользнув из проулка, он перебежал через улицу и припал к стене. Уши настороженно ловили каждый звук, но, кроме шелеста дождя, ничего не было слышно. Пальцы деловито ощупывали каменную стену. Дождь постепенно усиливался. Камни становились мокрыми и скользкими. Эспада отошел шагов на двадцать от угла и остановился, задрав голову. Отсветы фонарей на домах до тюремной стены не доставали, а с началом дождя она и вовсе пропала из виду. Эспада провел руками по стене, нащупал выступающий камень, за который вполне можно было ухватиться, и медленно пополз вверх. Кладка была на удивление неровной, словно форт возводили в большой спешке и каменщикам было не до единства стиля. Благодаря их поспешности дон Себастьян продвигался довольно быстро. Пару раз нога соскальзывала, тогда он всем телом вжимался в стену и ненадолго замирал, прислушиваясь. Шелест дождя поглощал все другие звуки.
Наконец, рука нащупала каменный парапет, венчающий стену. Судя по гладкости камня, он был творением более позднего времени. Эспада переполз через него и опустился на ровную каменную поверхность. Руки слегка дрожали от напряжения. Эспада позволил себе минуту полежать, отдыхая, после чего двинулся дальше.