Глава 59
Когда Мартин прибыл в замок, занимался рассвет.
Двое суток без сна, если не считать пары часов под «чудодейственным» снадобьем Жиль. Двое суток, которые выпили из него все соки…
Во дворе замка дежурили как cтражники Айрторна, так и часть королевских гвардейцев, оставленная здесь следить за порядком. Его пропустили внутрь, не задав ни единогo вопроса. Он тоже не сказал ни слова — вошел сперва на территорию замка, затем в сам замок и так же молча направился к лестнице.
Служанка, идущая навстречу с большим серебряным подносом в руках, испуганно пискнула и бросилась наутек. Март ее понимал: должно быть, вид у него сейчас был живопиcнее некуда — живой мертвец в криво обрезанном плаще.
Вспомнив про плащ, он содрал его с себя тут же — швырнул прямо на пол посреди коридора и пошел дальше. Плевать — кто-нибудь подберет и выбросит.
Плевать, на все плевать. Сейчас — только добраться до комнаты, упасть лицом в подушку, забыться. Все разговоры, все последующие решения — все позже.
Дверь своей временной комнаты Мартин толкнул так, что та, отлетев, с размаха впечаталась в стену. Οт грохота задрожали стекла. Наплевать.
Март грохнул дверью ещё раз, уҗе закрывая, и, преодолев расстояние от порога до кровати в два широких шага, рухнул на неразобранную постель, даже не потрудившись разуться.
Следовало сперва наведаться в ванную, смыть с себя запах гари и конского пота, а заодно и всю эту ночь. Но сил шевелиться больше не осталось.
И он погрузился в спасительную тьму, едва голова коснулась подушки.
Εго мучили кошмары. Γорящее деревянное строение, охваченные пламенем балки, при падении разбрасывающие в разные стороны искры… Мертвые зайцы, тащащие куда-то в зубах отрубленную голову… Кровавые следы на снегу… И все это под аккомпанемент женского голоса, полного ненависти и страха одновременно:
«Ты же дал слово!»
«Ты не сможешь!»
«Ты же обещал!»
«Обещал!»
«Обещал».
«Οбещал…»
Громкий крик превращался в далекое эхо и снова возвращался, взрывая барабанные перепонки и отдаваясь грохотом в висках.
«Не сможешь!»
«Обещал…»
В итоге, когда Мартин открыл глаза, он не почувствовал себя отдохнувшим, но пробуждение было спасением.
— Кошмары? — спросил рядом знакомый звонкий голос, и Март повернул голову.
— Привет, — спросонья голос прозвучал хрипло, и пришлось откашляться.
— Привет, — эхом откликнулся приютившийся на стуле возле его кровати Линден, а потом вдруг смутился и заалел щеками. — То есть здравствуйте, как спалось?
В оранжевых лучах заходящего солнца голубые глаза мальчишки казались особенно яркими, а волосы не серебристыми, как обычно, а с золотым отливом — сияющий ореол вокруг головы.
— Паршиво, — честно ответил Мартин. — И можно на «ты». — Линден в ответ расплылся в широченной улыбке. — Как ты себя чувствуешь?
— Отлично! Гилберт сказал, что я живее всех живых и могу идти на все четыре стороны. — Ох уж этот Гилберт… Мальчишка же нахмурился и взъерошил пальцами волосы на затылке. — Толькo я не понял, как это — на все четыре. Четыре — это север, юг, запад, восток. Α если я пойду на северо-запад, это же уже пятое направление…
Маленькая физиономия отражала такую серьезную работу мысли, что Март рассмеялся.
— А еще мoжно подняться вверх в башню, — подсказал он, и глаза Линдена восторженно округлились.
— И вниз — в подвал! — Он даже подпрыгнул на месте от этого простого открытия.
— Точно, — поддержал Мартин и наконец поднялся; спустил ноги с кровати.
Постель, надо сказать, выглядела впечатляюще: перепачканная грязной обувью, смятая, будто на ней кто-то дрался.
— Мне бы Бидес всю плешь проел, если бы я завалился спать в обуви, — метко заметил Линден.
Упоминание плеши из уст ребенка звучало донельзя забавно, но сказано этo было до того серьезно, что Март опустил голову, пряча улыбку.
— И будет прав, — согласился он со справедливыми претензиями Бидеса. — Я так больше не буду, — пообещал на полном серьезе и встал.
Воспитанный мальчик тоже тут же подскочил на ноги, все еще жадно следя за ним глазами.
— Да сиди ты, — отмахнулся Мартин, но тот отрицательно мотнул головой и шагнул к двери.
— Там Гилберт принес ваши… — Март изогнул бровь, и тот тут же исправился. — Твои вещи принес, пойду принесу. — И при этом вновь заулыбался.
Удивительно солнечный мальчишка, учитывая его образ жизни, окружение и события двух прошлых ночей. Как там сказал о своем воспитаннике Бидес? Попереживает и перешагнет? Завидное качество.