Пришлось стучать и в четвертый раз, прежде чем затвор изнутри щелкнул, и дверь таки приоткрылась.
— Ну, чего тебе неймется? — хмуро уточнил светлый.
Οн уже успел снять с себя верхнюю одежду и остаться только в рубашке и брюках. Сброшенный сюртук валялся, раскидав рукава, словно крылья, на спинке кресла.
Но напугало Марта не это, а целая груда смятых хламид посреди комнаты — явно в спешке извлеченных из чемодана и как попало сваленных на полу.
— Гил, что происходит? — Белый попытался повторить уже проделанный трюк — захлопнуть дверь перед его носом, но Мартин перехватил ту рукой. — Ты сам не свой. Что случилось?
Поллоу досадливо зыркнул на него из-под нахмуренных бровей.
— Ничего. Все хорошо.
Март продолжил смотреть на него в упор.
— Все просто отлично. Не видишь? — Уголок губ светлого дернулся в некоем подобии улыбки, больше похожей на усталую гримасу.
А потом Гилберт снова попытался закрыть перед ним дверь.
Не вышло: на сей раз Мартин поставил ногу поперек порога.
— Еще раз. Что происходит? — повторил с нажимом.
Поллоу отвел глаза и, резко отпустив дверь, попятился внутрь комнаты.
— Ладно. Пришел — заходи. — Приподнял руки, показывая, что сдается.
Март не заставил приглашать себя дважды.
— Погоди. — Освобождая место, Гилберт подхватил хламиды с пола и, смяв их еще больше, впихнул в корзину для мусора. Корзина оказалась меньше, чем следовало, и теперь напоминала каcтрюлю с выбежавшим тестом.
После этого светлый подхватил брошенный на кресле сюртук и пристроил на вешалку. Проходя мимо, пнул раскрытый чемодан, убирая с дороги.
Мартин стоял при этом скрестив руки на груди и хмуро следил за помощником.
— Это что за подростковый протест? — не выдержал он наконец, когда Γилберт, тоже оценив внешний вид переполненной корзины для мусора, вернулся к ней и принялся утрамбовывать ее содержимое кулаком.
Настигнутый вопросом Поллоу остановился.
— И правда, — пробормотал, словно очнувшись, и оставил корзину в покое. — Просто решил, чтo ты прав: хламиды — это прошлый век.
— Как и шуба? — поддел его Март, однако в ответ получил лишь невнятное пожатие плеч. — Как и драгоценности?
Сколько он знал Гилберта, тот обожал себя украшать и отнюдь не артефактами-накопителями: запонки с драгоценными камнями, золотые булавки, кольца исключительно для красоты. Сейчас же на светлом не было ничего из вышеперечисленного: простая кремовая рубашка и черные брюки.
Белый маг снова пожал плечами. Впрочем, в этот раз точнее будет сказать: передернул.
— Ну а что? Чем гордиться? Состоянием лордов Поллоу? Или может… — Хламидам в корзине достался ненавистный взгляд. — Или, может, этим? Таскать на себе мешок и дальше, пытаясь походить на великого Приуза?
На имени главного светлого мага Реонерии голос Гилберта предательски дрогнул, а сам он заметался было по комнате, но, так как та была не слишком большой, плюхнулся на край кровати; упер локти в колени и, сцепив руки, опустил голову.
Значит, Марту не показалось…
Он не успел спросить в лоб. Светлый вдруг вскинул к нему лицо и огорошил вопросом:
— Сколько тебе лет?
Мартин хмыкнул.
— Двадцать шесть. А что?
В ответ глаза Гилберта изумленно округлились.
— Серьезно? Мы почти ровесники?
Март пожал плечами, мол, велика новость.
— Черт, я думал, тебе скоро сорок! — Гилберт так впечатлился его возвратом, что даже ожил, на мгновение вновь став самим собой.
— Ну спасибо, — огрызнулся Мартин.
Правда, действительно всего на мгновение…
— Ладно, неважно. — Поллоу снова поник. — Просто, знаешь… — Он перевел взгляд на свои сцепленные между коленей руки. — Живешь себе двадцать пять лет, живешь, а потом оказывается…
Март вздохнул. Обвел взглядом помещение, но, как и собеседник, не обнаружив особого простора для маневра, присел на подлокотник cтоящего непoдалеку кресла, подогнув под себя ногу.
— Ты прицепил ко мне «ухо», там, в лесу? — спросил спокойно.
«Ухо» — простейшее подслушивающее заклятие, которое вешается на предметы или на одежду и которое легко обнаружить, если только посмотреть на это место в магическом спектре.
Он не смотрел.
Ночь. Лес. Поляна, залитая кровью. Сыплющая проклятиями Жиль. Раненый Линден на снегу и белый маг, стоящий перед ним на коленях. «Α ты чего такой быстрый?..» — и пальцы, ухватившие за штанину…
Так просто…
— Угу, — все так же понуро признался Гилберт, а потом вдруг оживился, привычно вскинув к потолку свой выдающийся нос. — А ты даже не заметил!