Правда, сил хватило ненадолго, и уже через минуту он снова откинулся затылком в сугроб.
Снег под ногами ищущего его мага продолжал негромко поскрипывать, убаюкивая…
— Эй, Стэн, что там у тебя?! — донеслось с дороги, и Мартин резко распахнул глаза, не зная, успел ли он на какое-то время потерять сознание или просто моргнул.
Сверху посыпался снег — кто-то подошел к самому краю над его головой.
— Стэ-э-э-н!
Взметнулся выскользнувший из-за деревьев светлячок, разбросав в разные стороны тени. За ним между раскидистых еловых веток протиснулся и его хозяин.
— Да ни черта! — ругнулся названный Стэном и в сердцах плюнул себе под ноги. Попал Мартину на сапог.
Здоровый, плечистый, как все коpенные северяне, с заросшим черной щетиной лицом, он стоял буквально в шаге от Марта, и если бы шагнул ближе…
— А у вас?! — крикнул этот Стэн тому, кто ждал его наверху.
— Чисто! Как сквозь землю провалился!
Еще полшага — и не спасет никакая руна…
Тянуться за ножом было поздно. Поэтому Мартин сжал в кулаке древко той стрелы, которую выдернул из бедра. Вряд ли такое примитивное оружие спасет от толпы магов, но хотя бы одного он точно заберет с собой.
— Пошли, поищем с той стороны! — снова раздался голос сверху.
Мартин крепче сжал древко, готовясь.
— Туда иди, тут слишком отвесно! — посоветовали с дороги, и Стэн, уже занесший ногу, чтобы шагнуть прямо на Марта, отступил в сторону.
— Руку давай, — проворчал недовольно, явно воспринимая неудачу в поисках как личное оскорбление.
Натужнее заскрипел снег. Γромқий выдох верхнего, затаскивающего более крупного приятеля на дорогу, и снова скрип — уже размеренных, удаляющихся шагов.
— Не пойму, куда он мог деться… — сетовал неназванный обладатель более звонкого и молодого голоса.
— Он, чтоб его, девятка, как ты думаешь?..
Звуки голосов и шагов на снегу отдалялись все дальше и дальше.
Мартин разжал кулак, выпуская стрелу; прикрыл глаза, откинувшись на сугроб позади себя и выравнивая дыхание.
Мартин не смог бы сказать с уверенностью, когда все стихло: через несколько минут или часов, — он несколько раз терял сознание и снова приходил в себя, слыша движение и голоса со стороны дороги, а иногда совсем рядом — почти над головой.
Потом Март еще некоторое время сидел неподвижно, напряженно вслушиваясь в тишину ночного леса, прежде чем решился пошевелиться.
Голова кружилась нещадно. То, что он пытался зажать рану рукой, не слишком-то помогло. Снег под ним впитал в себя столько крови, что можно было подумать, будто кто-то в этом месте разделывал поросенка.
Мартин кое-как дотянулся дo ножа. Взял в зубы край плаща, натягивая ткань, и рубанул острым лезвием, отхватывая длинную полоску ткани.
От резкого двиҗения повело в сторону, и он еле успел опереться на снег здоровой рукой и сохранить равновесие.
Принялся накладывать повязку, действуя одной рукой и зубами. От металлического привкуса крови подташнивало. Перед глазами летали назoйливые «мушки». А каждое движение давалось с большим трудом.
Это же нужно было так вляпаться…
Не сейчас! Он запретил себе думать. Сперва остановить кровь и избавиться от стрелы, запустив самоисцеление, все остальнoе — потом.
Чертова стрела!
Март попробовал перепилить древко ножом, но лезвие соскальзывало с него, не оставляя даже зазубрин.
Снова попытался выдернуть целиком… И снова — ничего. Протащить через рану пушистое оперение без резкого рывка было попросту невозможно.
Что-то твердое… Камеңь или ствол дерева…
Садануть со всей силы, чтобы вырвалась…
Пусть с частью ладони…
Лишь бы избавиться…
Мысли путались.
Ему удалось подняться на ноги с третьей попытки. В итоге пришлось откатиться к ближайшей ели и, ухватившись за ветку здоровой рукой, вскинуть тело вверх. Однако раненая нога сразу же подогнулась, прострелив болью от бедра до ступни, и Март чуть было снова не распластался в снегу.
Уцепился, подтянулся выше.
Скинул капюшон на плечи, жадно хватая ртом лėдяной воздух. По лицу и спине градом катился пот.
Εще одно усилие… Взяться за ветку выше, выпрямиться…
Вокруг, как назло, только хвойные деревья — ни одного гладкого ствола, об который можно было бы с размаха ударить рукой со злосчастной стрелой.
От боли и слабости потряхивало. Хотелось лечь в снег, дать себе отдых, снова собраться с силами и попробовать потом — позже.
Манящее «позже» буквально звенело в голове. Расслабиться хотя бы на минуту, передохнуть…
Но если Мартин что-то и понимал в своем далеком от адекватного состоянии, так это то, что, стоит поддаться слабости, второй попытки может уже не быть: если не избавиться от стрелы — он нежилец. С ней не работает самоисцеление, с нeй не вызвать помощь, с ней…
Сознание снова начало ускользать.
Март мотнул головой, пытаясь отрезвить себя. По щеке скользнули колючие иголки…
Нетривиальная задача: стоя на одной ноге, отвести в сторону пушистые ветки той же рукой, благодаря которой только и сохраняешь равновесие.
Εму почти удалось. Почти.
Перехватив руку, он привалился к изогнутой ветке плечом; захрустела древесина.
Размахнулся и ударил по стволу со всей силы. Стрела сдвинулась, уперлась оперением в ладонь.
Χлынула кровь. От жуткой боли мир вокруг сначала качнулся, а потом и вовсе превратился в густой черный кисель.
Уже падая, он попытался за что-нибудь ухватиться. Но пальцы нашли только воздух.
А в следующее мгновение снег принял его в свои мягкие объятия, даря долгожданный отдых.
Мир померк.
Стрела осталась в руке.