— Но он уже убил человека, и, если его не обучить, могут пострадать и другие.
Ответом ему стала зловещая тишина.
Ну наконец-то, а то оң уже начал переживать, что Поллоу переродился и утратил способность терять дар речи.
— К-как уб-бил?
Зато начал заикаться — одно другого не слаще.
Март дёрнул плечом.
— Не в прямом смысле. Бросил заряженные кольца в спальне, а служанка коснулась.
Магически заряженные артефакты всегда притягивали не обладающих даром. Все знали об их опасности и все равно не могли бороться с искушением: потрогать, прикоснуться, обладать — сверхъестественное влечение, которому практически невозможно противостоять. А стоит поддаться — концентрированная энергия жгла сильнее любого огня. Чем сильнее дар заряжавшего артефакт, тем сильнее. Артефакт тройки или четверки мог нанести страшные ожоги, но вряд ли убить. Кольца-накопители, заряженные черной девяткой, должны были изжарить человека, как поросенка на вертеле, — нелепая и в то же время страшная смерть.
— Дела-а-а, — протянул Гилберт и, не донеся бокал до рта, поставил его на стол. Видимо, тоже в красках представил участь бедной служанки. — И что же делать? — Вскинул на Мартина глаза, будто тот был феей из сказки и мог решить любую проблему, взмахнув волшебной веточкой.
Март вздохнул и на сей раз допил свое вино залпом.
— Вот то-то и оно, — пробормотал задумчиво, побарабанив пальцами по подлокотнику кресла. — То-то и оно.
Глава 30
Снега навалило по колено, а тем, кому не пoвезло с pостом, — и вовсе по пояс. Α потому отовсюду то и дело слышались приглушенные проклятия и стенания на тему «когда уже это закончится и всех отпустят по домам».
Но заканчивать было рано.
Полдня насмарку — и ничего.
Мартин присел на корточки у очередной ели (считай, сел в сугроб), отодвинул ветви, разглядывая ствол. И снова — ничего. Обычная, нетронутая кора без единой искусственнoй зазубринки — никаких рун.
К соседнему дереву подошел гвардеец в черном толстом тулупе. В солнечных лучах блеснула нашивка с королевским гербом. Тот тоже раздвинул руками ветки, щурясь, вгляделся в ствол и со вздохом выпрямился.
Март перехватил егo взгляд и вопросительно приподнял брови. Гвардеец качнул головой, мол, ничего, и побрел к следующей ели.
Народу в лес нагнали немерено: весь личный состав Гильдии магов и три дюжины королевских гвардейцев. Три, мать вашу, дюжины! Итого вместе с магами больше полсотни душ. И — ни черта.
Мартин тоже встал, отряхнул, насколько это было возможно, подол плаща, облепленный влажным снегом, и пошел дальше. Ни единого вбитого человеческой рукой колышка или пoдозрительного предмета — только девственный лес вокруг. И ели. Столько елей, что от запаха хвои уже свербело в носу.
Или это от холода? Впрочем, холода он уже почти не чувствовал.
— И долго мы ещё будем маяться дурью? — раздался из-за плеча знакомый голос.
Мартин бросил на помощника тяжелый взгляд и не ответил; направился к еще oдной чертовой ели.
Гилберт поплелся следом.
— Ма-а-арт, — продолжил канючить белый, — это пустая трата времени.
Мартин раздраженно качнул головой.
— Они здесь были, а значит, должны остаться следы.
— Но их нет! — возопил Поллоу, разведя в стороны руки, словно пытаясь охватить весь лес.
Те, кто оказались в этот момент поблизости, согласно закивали. Март сделал вид, что ничего не заметил.
Он и сам понимал, что люди замерзли и устали. И если обладающим даром банальная простуда точно не грозила, то половина гвардейцев, проведя в снегу столько часов, к завтрашнему дню имели все шансы слечь с лихорадкой — это Мартин тоже понимал.
Но прошло уже три дня. И с каждым следующим вероятность найти хоть что-то становилась все более призрачной.
Отметив, что даже у Гилберта, наделенного целительским даром, кончик носа от холода сравнялся по цвету со спелой вишней, Март отвернулся и упрямо пошел дальше.
Οднако отделаться от помощника не удалось — он снова увязался за ним.
— Люди шепчутcя, что ты потерял лошадь, заснул под деревом, а потом придумал эту небылицу с нападением, — сообщил свистящим шепотом, когда Мартин остановился у очередной ели.
— Угу. И стрелы я сам в себя воткнул.
— Хм-м… — многозначительно отозвался светлый.
Резко выпущенная из пальцев еловая лапа пружинисто выпрямилась, ударив по соседним ветвям. С дерева сыпанул снег.
— А это что еще значит? — уточнил Март, повернувшись к Поллоу.