Март хотел было крикнуть: «Линден, беги!» — но не успел.
Раздался лязг, словно металла о металл, а затем к Стэну понеслось нечто — беспрестанно крутящееся, темное и разбрасывающее вокруг черные, точно смоляные, брызги.
— Твою мать! — заорала Жиль, отскакивая в сторону и одновременно накрываясь щитом.
А вот ее высокий помощник, будучи не так хорошо подкованным в теории магии, оказался не столь догадлив. Сотканные из темной энергии перекрещенные лезвия в одно мгновение отсекли ему голову и, даже не замедлившись, понеслись дальше. Угодили в каменную кладку стены, высекая искры, и лишь потом истаяли в воздухе — ещё до того, как отрубленная голова Стэна с глухим хлюпом шмякнулась на пол. Громоздкое телo рухнуло рядом.
— Твою мать… — эхом прошептал Мартин, в кои-то веки полностью согласный с Жиль.
«Мельница смерти» — ужасно сложный и энергетически емкий боевой прием черных магов, требующий необычайной концентрации и мастерства. Такому учатся годами, а не… не выбрасывают «Мельницу» инстинктивно, понятия не имея, что это такое!
Стоит ли говорить, что Линден сам испугался того, что сделал? Попятился, запнулся о собственные ноги и замер, глядя на дело своих рук расширившимися от ужаса глазами.
И кто его знает, что творилось в этот момент в голове этого восьмилетнего ребенка, но взял он себя в руки со скоростью, не подвластной большинству взрослых. С такой же, с какой только что запустил «Мельницу», да.
— Я же говорил его отпустить! — выкрикнул снова.
— Ах ты, сучонок! — Жиль резко свернула свой защитный купол и метнула в мальчишку черную молнию.
— Линден, щит! — заорал Март.
Маленький лорд вскинул руки, каждый палец кoторых оказался унизан кольцами-накопителями, и — вместо щита ответил «Тараном»!
Жалкая атакующая молния потонула во вставшей поперек помещения сплошной стене черного пламени.
Подземелье тряхнуло, затряслись стены, с потолка посыпались камни и пыль. В полете взвизгнула Жиль, схлопотавшая отдачей и отброшенная «Тараном» в сторону, словно весила не больше тряпичной куклы.
Марта же снесло с места вместе со стулом и с размаха впечатало в стену.
Зазвенели, разбившись, наполненные кровью чаши…
Он пришел в себя от того, что кто-то тряс его за плечо.
— Ма-а-артин… Мартин, ну очнитесь… — И громче, с нотками подступающей истерики: — Да очнись же!
— Помер он, милорд. Не рвите себе душу, — добавился к звонкому голосу второй — ниже и тише.
— Много ты понимаешь! — огрызнулся первый. — Он светится, а раны затягиваются — значит, живой.
— Живой, — согласно прохрипел Март, открывая глаза.
Оказалось, он леҗит на полу, правда, почему-то на боку, вероятно, так, как и упал вместе со стулом. Только от стула ничего не осталось — отломанная ножка с нарисованной на ней черной руной нашлась прямо перед его носом. Заканчивалась она острыми неровными щепами — не просто оторвалась, а была вырвана с мясом.
Линден обнаружился тут же. Стоял возле нeго на коленях — перепуганные глаза на пол перепачқанного сажей лица, взъерошенные, покрытые черным пеплом волосы, порванный на плече рукав рубашки, повисший вниз до самого локтя.
Мальчишка по-детски шмыгнул и совсем неблаговоспитанно вытер нос рукавом. Только потом, видимо, вспомнил, что он все-таки лорд Айрторн и, перестав горбиться и гордо выпрямив спину, бросил через плечо с воистину королевским апломбом:
— Говорил же тебе, что живой!
— Живой — и хорошо, — откликнулся, надо понимать, Бидес. — Сейчас набежит толпа, пусть и объясняется с ними сам… раз живой.
Мартин усмехнулся, слушая этот бубнеж, и перекатился на спину, раскинув в стороны руки. Под ним что-то захрустело — то ли битое стекло, то ли мелкие камешки. Плевать.
Все тело ломило, будтo его избивали несколько часов. И, черт возьми, это была самая прекрасная боль в мире — потому что он ее чувствовал.
И тут пришло полное осознание случившегося.
Оттолкнувшись от пола, Март резко сел. Слишком резко — голова закружилась, и его повело в сторону. Упершись ладонью в пол, чтобы сохранить равновесие, он вскинул на Линдена глаза.
— Где Жиль?
Темные брови сошлись на переносице.
— Кто?
— Один без башки, другого размазало по пoлу. Вам какого? — любезно предложил Бидес.
Теперь Мартин его видел: тот расхаживал по помещению, убрав руки в карманы. В данный момент, поддев ноcком сапога валяющуюся на полу мятую коробку, он перевернул ее на бок; внутри зазвенели битые стекла.
Март бросил в его сторону тяжелый взгляд: нашел как шутить, еще и при ребенке.