Мартиң поморщился.
— Как-как… — раздраженно пробормотал себе под нос и, смяв, сжег бумагу прямо в ладони.
Приуз же все равно напишет потом Гилберту, переспрашивая…
Вот пусть тот и распинается.
— Я так и знал! — причитал Гилберт, сидя рядом с ним на кровати и врачуя раны. — Так и знал, что нельзя оставлять тебя без приcмотра ни на минуту! Ты знаешь, что мне пришлось пережить? Знаешь? Камера пуста, охрана в отключке. Вся столица на ушах! А отвечай кто? Конечно же, Поллоу. Вынь им да положь, куда ты делся!
Мартин тяжело вздохнул и немного передвинул руку, лежащую на колене ладонью вверх, чтобы белому было удобнее.
— Уймись хоть ты, сделай милость, — попросил устало.
И Гилберт, оскoрблėнно зыркнув на него из-под длинных светлых ресниц, таки прикусил язык.
Правда, ненадолго.
— Получается, если бы не мелкий Айрторн, тебя бы и правда убили? — спросил через пару минут значительно тише и серьезнее.
— О да. — Март отвернулся, устав любоваться стягивающимися краями раны, и уставился в окно.
Рассвело. Гонимые ветром, в стекло бились белые «мошки» снега. Утро, которое он мог бы уже не застать…
— Ну все же кончилось хорошо, — поспешил утешить белый, что-то прочтя в его лице.
Мартин невесело хмыкнул и покачал головой.
— Ни черта ещё не закончилось. Ни. Чер-та.
— Α?.. — начал было Поллоу, но замолчал под прямым тяжелым взглядом. — Ладно. — Передернул тощими плечами, в кои-то веки облаченными в обычную человеческую одежду, а не в несуразную хламиду. — Как скажешь. — Однако тут же снова вскинул голову, с любопытством сияя глазами. — А кто это вообще, эта Жиль? — поинтересовался бесхитростно. — Что-то знакомое… Еще из тех? Из бывших людей Шкипера?
И Март скрипнул зубами, вспомнив, с какой довольной ухмылкой та выводила лезвием узоры на его теле.
Перевел взгляд на помощника.
— Та, чью голову мы отвезем в столицу и поставим на пике посреди главной площади.
Гилберт пораженно моргнул, явно не ожидая такого ответа, и поспешил устремить взгляд на почти полностью затянувшуюся рану под своими ладонями.
И к лучшему.
Глава 48
Когда он вышел в гостиную, Гилберт уже сидел там на диване и распивал чаи в компании… Клариссы, ну конечно же.
Пришлось глубоко вздохнуть, унимая раздражение, а потом еще и выдавить из себя улыбку.
— Доброе утро. Леди Айрторн, лорд Поллоу.
Гилберт при обращении к нему ощутимо напрягся. Кларисса же расцвела и — Март не мог не заметить, потому что стоял прямо напротив, — поспешила высвободить свою кисть из бледных рук Поллоу.
— Лорд Викандер! — Мало того, она ещё и вскочила с дивана, прижав ладони к вмиг вспыхнувшим щекам.
Мартин едва инстинктивно не отшатнулся. Казалось, еще миг, и эта вечно ищущая покровителя «дева в беде» бросится ему на шею.
— Лорд Поллоу поведал мне, что произошло. — Ладони сменили место дислокации и прижались к груди. — Это просто ужасно! Подумать только, вы могли погибнуть, а мы оказались бы отрезаны от мира!
Если бы взглядом можно было убить, Гилберт бы уже непременно корчился в предсмертной агонии.
— А можно узнать, что еще вам поведал мой разговорчивый помощник? — уточнил Март так ласково, что у и без того напряженного с момента его появления Поллоу вся кровь отлила от лица.
— Ничего такого, — поспешил заверить он. — Ничего, чего бы не стало известнo другим уже завтра же, — добавил тверже, словно убеждая самого себя и придя к выводу, что нашел-таки годное оправдание.
Негодное, чтоб его!
— Лорд Викандер, не ругайте Гилберта, — девушка немедленно вступилась за этого великосветского болтуна.
Почему так? Только начинаешь думать, что Поллоу — нормальный человек, полезный товарищ, который может помочь, когда это по-настоящему нужно, а потом он отчебучивает нечто такое, за что его хочется прибить?
— Уверяю вас, все, что я узнала, не выйдет за пределы этой комнаты, — продолжала щебетать Кларисса, заискивающе улыбаясь и не убирая ладоней от сердца.
И если раньше этот жест значил: «Ох, как я взволнована», — то теперь явно говорил: «Клянусь, что буду молчать даже под пыткой».
Артисты. Один и второй. Два сапога пара. Зря Гилберт отказался на ней жениться.
— Буду премного благодарен, — процедил Мартин и отошел.
Опустился в свободное кресло и тут же, поставив руку на подлокотник, подпер кулаком тяжелую после такой «веселой» ночи голову.
Кларисса зарделась, будто его фраза означала: «Я вам всецело доверяю, дорогая», — и вернулась на диван к Поллоу. Схватилась за оставленный на столе колокольчик.