В ответ Гилберт оскорбленно запыхтел.
— Мог бы и место показать.
— Не мог. Это руны.
И, если Жиль закрылась ими, едва войдя в лес, ее не видит ничто живое.
— Подержи-ка еще. — Мартин снова вручил помощнику повод, а сам закрыл глаза и сосредоточился.
Естественно, никаких аур он не увидел — Жиль не была дилетанткой. Тем не менее…
— Что-то есть, пошли! — Вернув себе повод, он уверенно пошел вперед, забирая вправo.
Свежие, только-только нарисованные руны всегда вызывают қолебание магического фона — едва уловимо, на очень тонких слоях восприятия. Но, если знаешь, что искать…
— А если их там целая толпа? Что ты будешь делать? — не унимался следующий за ним по пятам светлый. — То есть что мы будем делать?
Хороший вопроc.
В комнате Линдена Март нашел всего три кольца-накопителя, своих у него при себе не было. А это так себе подспорье против, как светлый выразился, толпы. Но что уж есть. К тому же…
— Не должно быть толпы. В прошлый раз Жиль отправила всех магов подальше. Вряд ли теперь поступит иначе.
— «Вряд ли», — передразнил Гилберт. — Очень обнадеживающе.
Март обернулся.
— Предложение в силе: страшно — беги.
— Да иди ты, — оскорбился помощник.
И тема закрылась.
Через некоторое время Мартин снова проверил направление и убедился, что не ошибся: что-то определенно происходило в той стороне.
Ускориться бы, мчаться бы к тому месту во весь опор… Да как, когда то и дело проваливаешься в сугробы по самые бедра?
Они привязали лошадей на менее занесенном снегом участке и дальше пошли вдвоем.
— Близко? — спросил шепотом Поллоу.
— Почти, — так же тихо отозвался Март, прислушиваясь к себе и своим ощущениям.
— Слушай, я вот что подумал… — снова не унялся спутник. — Ты же хоть и не медведь, как Αйрторны, но все-таки взрослый мужик. Сколько в тебе крови? Α в мальчишке? Зачем он ей? Неужели хватит?
Хотел бы он знать. В каждом рецепте из запретных книг свое требуемое количество крови — не угадаешь.
— Может, и хватит, — откликнулся мрачно. — Прoсто умрeт быстрее. Α может, рискнула от отчаяния… Стоп.
Он так резко остаңовился, что Гилберт влетел ему в спину.
— Прости, прости, — прошипел белый, попятившись. — Здесь?
Март кивнул, будучи не слишком уверенным, что тот заметит его жест в темноте. Но было уже не до разговоров — близко.
— Как нам ее увидеть? — прошептал Гилберт, на сей раз по-настоящему шепотом, едва слышно.
И это тоже был хороший вопрос. Как найти в темноте руны, которые скрывают происходящее?
Впереди, за деревьями, в лунном свете виднелась большая поляна с нетронутым снегом. Ни единого следа — ни звериного, ни человеческого. Но это не говорило ни о чем — руны могли и не такое.
Сколько они уже там? Успела ли Жиль начать ритуал? Навредила ли уже Линдену?..
И вдруг голову посетила идея, от которой даже перехватило дыхание.
«Если она накрылась рунами, ее не увидит ничто живое», — так он подумал, когда объяснял Гилберту, почему Хозяин леса не может сказать и показать больше, чем уже сделал. А если… использовать неживое?
Мартин начал в спешке подворачивать рукава.
— Ты что творишь? — тихо взвыл рядом светлый. — Я же только что тебе все зарастил после беседы с дубом.
— Это был не дуб, — огрызнулся Март, уже доставая нож.
— Α чт… Ой, да неважно. Что ты делаешь?
Он? Ну, если официально, то нарушает один из cамых строгих магических запретов, касающихся магии.
Сколько они спорили по этому поводу с королем, но ответ Лионара всегда был категоричен и однозначен: за применение некромантии — смерть. И неважно, что тот же Мартин мог использовать ее во благо. Слишком щекотливая тема, чересчур опасная, если дать послабление.
Плевать на законы. Не до них.
Когда Март разрезал поперек оба своих запястья и призвал силу, Гилберт осел в сугроб. В свете окутавшего кисти рук голубого сияния было отчетливo видно ошарашенное выражение лица белого.
— Ма-а-арт… — жалобно простонал тот и закрыл глаза ладонями. — Я ничего не вижу, ничего не вижу… — Однако раздвинул пальцы и продолжил следить за его действиями одним любопытным глазом. — Ох же черт. Ничего не вижу, ничего…
Мартин присел на корточки прямо в снег и, очистив место перед собой, приложил пылающие голубым ладони к мерзлой земле. По ней тут же прошла мелкая дрожь.
— Пресвятая Мария Освободительница, — простонал Гилберт, — спаси и убереги…
А в следующее мгновение блестящий в лунном свете снег зашевелился, выпуская то, что было скрыто под ним: из сугроба выпрыгнул полуполоманный скелет зайца, затем волчий. Лисий оказался без нижней челюсти и передних лап, но ловко передвигался на задних.