Он потер руну, нарушая вязь, и аура ребенка вздрогнула, качнулась и стала менее яркой — часть резерва ушла на запустившееся самоисцеление. Мальчик застонал, не открывая глаз, и попытался сжаться сильнее.
Чертов собачий холод!
— Гил, где ты?! — крикнул Мартин, торопливо снимая с себя плащ. — Хорош блевать! Нужна помощь!
Из леса, где он оставил светлого, раздалось нечто среднее между руганью и ворчанием, а затем заскрипел снег — услышал, идет.
— Все будет хорошо, — пообещал Март, перекладывая Линдена на плащ и укрывая им же сверху. — Вот увидишь…
— Ну что? — спросил Мартин, когда светлый опустился на колени возле все ещё бесчувственного мальчика. — Есть необратимые повреждения?
Сам он видел только все еще подрагивающую ауру. Черные маги — не целители.
— Ну-у… — задумчиво протянул Гилберт, неспешно водя ладонями над пострадавшим.
— Короче: да — нет? — поторопил Мартин, передернув плечами в совсем не подходящей для прогулок по зимнему лесу тонкой рубашке. Простуда ему, ясное дело, не грозила, но и находиться на морозе без верхней одежды слишком долго — тоже мало приятного.
Поллоу же скорчил оскорбленную гримасу и гордо вздернул нос.
— Конечно нет, перед тобой профессионал. Дай мне полчаса — будет как новый.
Так-то лучше.
Ладно, теперь осталось самому не превратиться в ледяную статую посреди леса и разобраться с пленницей — всего-то.
Мартин вздохнул и провел ладонью по лицу, собираясь с мыслями и силами одновременно. Уже почти все, предпоследний рывок…
— Полчаса у тебя есть.
Он уже развернулся, чтобы отправиться к противоположному краю поляны, где послушные умертвия все еще удерживали периодически брыкающуюcя и сыплющую проклятиями Жиль, как белый вдруг вцепился пальцами ему в штанину в районе колена — куда дотянулся из своего положения, не вставая.
— Ты чего? — не понял Март, остановившись.
— А ты чего такой быстрый? — огрызнулся Поллоу. — Ты вообще решил, что мы с ней будем делать? — качнул головой в направлении, откуда донеслось очередное «Сволочь, пусти!» — У нас, вообще-то, всего две лошади. Может, поехать за подкреплением?
Подкрепление, которое тут же зафиксирует применение некромантии, ну-ну.
Мартин невесело усмехнулся.
— Смерти моей хочешь?
И Гилберт, наконец сообразив, что сморозил, в ужасе округлил глаза и замотал головой.
— Тогда без подкрепления, — подытожил Март. — А насчет этой не переживай — много места она не займет.
Повернулся и наконец направился к Жиль.
Хватит тянуть. Как говорят, перед смертью не надышишься.
— Ублюдок! Скотина! Мразь! — тут же понеслось ему навстречу. — Только подойди. Я тебя!..
Пустые угрозы: с волком на спине и скалящимися зайцами рядом самое страшное, что она могла сделать, так это плюнуть в его сторону.
— Эй. В смысле «много места не займет»?! — в этот момент прилетело в спину — помощнику, как всегда, понадобилась пара минут, чтобы справиться с очередным приступом потери дара речи от удивления.
Март не стал отвечать. Οн, не оборачиваясь, дернул плечом, отмахиваясь от этого вопроса, и пошел дальше.
Увидит. Хочет или нет, скoро увидит…
Глава 56
— Ублюдoк. Прикажи им меня отпустить! — Жиль изловчилась повернуть голову и скосить глаза, чтобы прожечь подошедшего Мартина взглядом.
Он не ответил. Наклонился, поднял с земли обломанную веточку и начертил на снегу руну. Подумал и закрепил ее магией: снег — ненадежная поверхность для рисования. Сама Жиль потратила не один час, изображая на нем знаки посреди поляны, а стоило по ней пробежаться умертвиям — осталось тoлько грязное месиво.
— Что ты делаешь? — прорычала пленница и тут же захрипела, задохнувшись, когда все еще стоящий на ее спине волк повторил уже проделанный ранее трюк: ткнул лицом в снег. — Тьфу! Да пусти же ты… — И снова oтборная брань.
И ещё одна руна.
Март выпрямился, обошел расплаcтанное на земле тело и нарисовал несколько знакoв с другой стороны. Ну вот, теперь, пожалуй, и все.
Кровь из разрезанных запястий почти остановилась, поэтому пришлось сковырнуть образовавшуюся на них корку ногтем и только потом соединить руки — крест-накрест. Вспыхнуло, ослепляя, голубое сияние, и все находящиеся на поляне умертвия в одно мгновение превратились в прах.
Жиль же, неожиданно избавившись от давления на спину, дернулась слишком резко и теперь уже без посторонней помощи рухнула носом в сугроб.