- Америка на колесах,- сказал шофер.
- В этих "трейлерах",- пояснил профессор,- треть населения Америки, не имея постоянного жилья, двигается по стране в поисках работы.
По бокам шоссе потянулись холмы, изглоданные землечерпалками, и вырисовались очертания огромных корпусов. Вокруг них была возведена прочная ограда вышиной в двенадцать футов и длиной мили в три. Поверху ограды тянулся тяжелый кабель, через который, судя по изоляторам, проходил сильный ток. Вдоль всей ограды были устроены на уровне человеческого роста бойницы, каждая по четыре дюйма в поперечнике. Вдоль изгороди тянулись рвы и виднелись металлические контуры шлангов, по-видимому для воды. Все это было окружено сотнями дуговых фонарей и прожекторов. Часть построек была отделена рвом и мостом, на котором стояли часовые.
- Эта тюрьма хорошо охраняется,- заметил Анатолий.
- Это заводы Мак-Манти! - сказал шофер и добавил: - В разных пунктах заводов установлены фотоаппараты для снятия моментальных снимков с тех, кто появляется на территории завода, и для дальнейшего установления их личности. На Гемстедовских заводах бронированные катера с пулеметами употребляются для перевозки штрейкбрехеров. Здесь же для этого дела пускают в ход бронированные машины. "Корпоративная вспомогательная компания" поставляет вооруженных наемников для провокаций и насилия.
- Зачем вы все это нам говорите? - холодно спросил профессор.
- Я знаю, с кем имею дело,- ответил шофер и дружелюбно улыбнулся.
- А кто же мы? - настаивал профессор.
Шофер молча вынул из кармана сложенную газету и протянул Сапегину. Там крупным планом был помещен снимок всей советской делегации.
- Вы не боитесь большевиков? - поинтересовался Роман.
- Мы уже привыкли жить на американском вулкане и прекрасно знаем, что нам, рабочим, грозит опасность не со стороны коммунистов.
- Довольно, Роман! - заметил Максим Иванович по-русски.
Роман замолчал.
- Вы думаете, я шпион Мак-Манти или провокатор? - сказал шофер.
Пассажиры молчали.
- Я простой шофер,- продолжал он.- Я подписал воззвание сторонников мира. Я знаю от наших ребят, что вы на самом деле говорили на конгрессе. Мы, простой народ, боимся монополистов!
- Сознательный парень! - заметил Егор.
- Стоп! - приказал Сапегин и вылез из машины.
Отдав распоряжение шоферу ждать, профессор со своими учениками пошел к берегу океана.
5
- Видимо, только здесь мы и сможем поговорить, не опасаясь любопытных ушей,- сказал Сапегин, оглядывая пустынный берег.- Я хочу предупредить, что нас будут травить... собственно, уже начали. Возможны всякие провокации, но до конца конгресса уехать нельзя. В разговорах с делегатами, в кулуарах, вы должны говорить всю правду, ту правду, которую я попытался сказать с трибуны. Жаль, конечно, что Луи Дрэйк не пойман с поличным. Хорошо, если бы делегаты других стран рассказали об истинном положении дел у себя и не принимали бы биологические диверсии за обычные явления природы.
Помолчав немного, профессор продолжал:
- Я говорил с Джонсоном. Это он дал мне сведения о "фитофторе специес" в Америке. Он знаком с дочерью Аллена Стронга и уверяет, с ее слов, что Стронг в последние дни был чем-то страшно взволнован и угнетен. Джонсон просил помочь Стронгу. Но как? Точно ли Стронг в Южной Америке, неизвестно. Но зато точно известно, что Стронгом очень заинтересовались Пирсон и Луи Дрэйк. Работает Стронг без адреса, значит в абсолютно секретных условиях... Возможно, что Пирсон и Дрэйк готовят нам сюрприз...
Трое молодых ученых слушали Сапегина с напряженным вниманием.
- Я получил ряд очень интересных писем,- говорил он.- Вскрывается ряд новых поразительных фактов организации биологической войны на сельскохозяйственном фронте. Луи Дрэйк хочет стать всемирным монополистом. Но он и его партнеры не понимают, что если бы им даже удалось монополизировать продажу продуктов всей капиталистической зоны земного шара, то создастся перенапряжение цен. Оно найдет свое ограничение в том, что потребность в продуктах будет удовлетворяться путем замены их суррогатами. Таким образом, самая мысль о создании единого мирового треста пищевых продуктов абсурдна. Но американский международный аграрный бандитизм - это факт. Что же касается экономической войны,- я уже говорил вам, друзья,- еще в 1939 году в Англии было учреждено "Министерство экономической войны" с целью дезорганизовать экономику врага таким образом, чтобы затруднить ему эффективное ведение военных операций. Известные вам из истории вредительские акты в советской промышленности были организованы из-за границы.
Три друга внимательно слушали профессора. Анатолий смотрел, как солнце закатывалось в океан. Пароход, дымя, уходил вдаль. Много говорил Сапегин, намечая дальнейший план действий. Потом они вернулись к такси.
- Товарищи! - обратился к ним шофер такси.- Если сейчас вы захотите куда-нибудь прокатиться, я к вашим услугам. Хотите - верьте, хотите - нет, но я не агент ФБР и не из конторы Пинкертона. Я просто шофер, зовут меня Франк.
Сапегин обещал пользоваться его такси, если представится случай.
На обратном пути их догнала машина.
- Ради бога, профессор! - закричал Лифкен, высовываясь из ее окна.Ваше исчезновение нас всех перепугало!
- Разве? - с нескрываемой насмешкой спросил Сапегин.
- После вашего выступления никто не может поручиться за жизнь всех членов советской делегации, если они не будут под нашей охраной.
- Значит, вы наш ангел-хранитель? - с легкой иронией заметил Сапегин.
- О да! Я прошу вас, пересаживайтесь в мою машину. Я искал вас, чтобы отвезти к президенту Международного синдиката пищевой индустрии и сбыта Луи Дрэйку. Он хочет иметь с вами важный разговор.
- Со всеми нами? - спросил Сапегин.
- Нет, профессор, только с вами. Беседа конфиденциальная... Ваших спутников я могу подвезти.
- А мы с Романом, чтобы не стеснять вас, поедем в такси,- предложил Егор.
Сапегин согласился. Вместе с Анатолием он пересел в машину Лифкена.
Профессор вернулся поздно вечером. Встретив вопрошающие взгляды помощников, Сапегин лаконично сказал: