На следующий день мы с ним катались в разных лужах. У меня теперь своя лужа. В нее вода из лужи Андрея попадает, течёт по ручью. Он на нем плотину сделал, ее прорвало, и мы кораблики пускали. Потом он перекрыл и меня не пропускал, распрудить.
Моя лужа стала мелеть, а его, наоборот, к самой калитке подошла. Я тоже свою лужу перегородил. Воды набралось, прохожие стали с трудом обходить.
– Откуда столько воды? – возмущались. Андрей мою лужу распрудил, а я его.
Тут его бабушка вышла, и мы опять стали кораблики пускать.
А девчонки прибежали и камнями их топили. Жалко, завтра в садик, сегодня с мамой в больницу ходили, и Лидия Петровна меня выписала.
Садик я не любил из за того, что мой друг Андрей в него не ходил. Он целыми днями играл дома, так было обидно смотреть на него, перекатывающего кирпич к открытой калитки, чтобы ветром не закрыло, потому что до щеколды он ещё не доставал.
А в это время отец вез меня на велосипеде в садик. Он возил меня на раме, так как с багажника я постоянно падал, а здесь можно было держаться за руль.
Я скулил,а отец успокаивал: Приедешь с садика он только кирпич дотащит и будите вместе играть.
Андрей злорадно показывал мне в след язык.
Помню в садике во время прогулок мы бегали за веранду пописать с девчонками и они просили нас показать, а мы их.
Один раз я, Витька Буна и Иринка Грязева пошли туда втроём.
–Ирин покажи,–пристал к ней Витёк.
–Неее,– отрезала она.
–Я тебе дам конфет,–он протянул ей горсть разноцветных камушков тех, что закатывают в асфальт(вчера на ковырял), они были очень похожи на конфеты
Изюм в глазури.
Иринка ещё не успевшая одеть трусы, встала во весь рост. Там унее вообще нечего не было. Она протянула руку и поняв, что мы ее обманули, кинула в нас камушки. Заржав мы убежали, а она взяла и нажаловалась воспитательнице.
Весь день я ходил сам не свой-ждал прихода мамы.Когда она зашла за мной, я подбежал к ней, обнял и горько заплакал. Лидья Петровна ей не чего не сказала,-я зря переживал.
Сидя на веранде или в маленьком деревянном домике, мы рассказывали страшные истории,-про черную руку, красное пятно и старух колдуний. Было страшно и очень интересно.
В колдуний я верил и боялся их. Как только увижу старуху, сразу делал фигу в кармане, что б не сглазила, так меня научила мама. Как это не странно,а фиги я держал лет до тридцати-это точно.
Маленьким лежа в темной комнате, когда сразу не удавалось заснуть, мне тоже мерещилось что в темном углу или под шкафом кто то есть. Я замирал лёжа и старался не дышать. Как правило не чего ужасного не происходило.
Почему маленькие бояться темноты?
Возможно, это животный страх перед неизведанным, который со временем проходит. С возрастом, долгими бессонными ночами, ворочаясь с места на место, мы с сожалением вспоминаем ушедшее время, когда казалось, что рядом кто то есть.
Учёные люди пишут, что дети начинают помнить себя с пяти лет. До этого возраста наш мозг стирает негативную информацию, чтобы она не мешала в дальнейшей жизни. Многие утверждают, что они помнят себя намного раньше.
Всё возможно, как и то, что наш мозг сам придумал многие события. Люди, помнящие одни и те же события и находящиеся все вместе, помнят и рассказывают о них каждый по-своему, а случайно присутствующая при этом запись часто выдает ещё один результат, отличный от воспоминаний всех участников.
Мы дорабатываем события до уровня собственной приемлемости. Всё иллюзорно в этом мире, возможно и он сам.
Я помню себя с пяти лет, иногда мне кажется, что с двух.
Я забыл название книги, которую читала мне мама, там была ещё картинка: девочка держит мишку с оторванной лапой. У меня тоже был мишка, он был набит опилками, как Винни Пух. Однажды у него оторвалась лапа, мама взяла иголку и пришила ее. Я сильно плакал, так как мишке было очень больно.
– Я помню себя с пяти лет – так говорила эта девочка.
«Ха, – думал я, – пять лет, у меня сегодня день рожденья, мне пять лет, а я помню себя уже давно».
Запомнил я это потому, что запомнилось мое пятилетие. День рождения мне отмечали первый раз в жизни, и память об этом событии осталась навсегда. В тот день были все соседские великовозрастные девчонки. Они принесли подарки, что всучили им их родители – так, всякую дрянь и ни одной игрушки, всё для моей матери, а не для меня. Сожрали торт, выпили весь лимонад «Буратино» и стали меня обижать. Я тоже опился лимонада, и по рукам у меня пошла красная сыпь. От пристающих девчонок я сбежал во двор и там заплакал. Хотелось писать, но замёрзшими руками я не смог развязать шнурок, которым были завязаны мои теплые штаны. Я не выдержал, и у меня потекло по штанине прямо в синие резиновые сапоги. Тут, как назло, выбежали девчонки, они стали извиняться и звать меня в дом. Я сел в самую грязную лужу, чуть тронувшуюся льдом.