Человечество должно стремиться сохранить это чудо под названием Жизнь. Вопрос выживания человека отошёл на второй план, появилось огромное количество удовольствий: автомобиль, телевизор, телефон.
Человек как вид сделал большой шаг в своем развитии и стал постчеловеком, мультипланетным видом. Идеи трансгуманизма охватили умы. Многие тогда считали, что скоро исчезнут границы, страны и мировое сообщество будет единым.
Однополярный мир представлялся как благо и огромный шаг вперед в прогрессе.
Мы тогда ещё не знали, что через каких-то пятьдесят лет только что написанный роман Оруэлла «1984» претворится в жизнь и самые современные виды оружия будут опять убивать людей в самом центре Европы.
Это было на следующий год после смерти матери друга Андрея от рака горла. Мне было уже семь лет. Его бабушка Маша угостила нас с ним жареными карасями, которые наловил его дядя Гриша. Они были очень вкусными, но очень мелкими.
Я их с жадностью ел, а косточки не выбирал добром – неохота было возиться.
Глотая очередной кусок, я почувствовал боль в горле. Она не проходила, и я пожаловался маме.
– Съешь корочку черного хлеба, и все пройдет. – сказала она. Я грыз, давясь, чёрствый черный хлеб, а неприятное ощущение все равно оставалось.
– Ты, наверное, просто ободрал горло косточкой. Я там ничего не вижу. – сказала мама, внимательно посмотрев мне в рот.
И мы пошли в клуб смотреть кино. Фильм был очень интересный, там герою пришили жабры, и он мог плавать под водой. Но боль и неприятные ощущения отвлекали меня и не давали насладиться фильмом.
На следующий день горло не прошло, и мне стало трудно глотать. Весь день я промучился и с трудом заснул вечером. В ночь мне стало ещё хуже, я стал задыхаться, плакать, и меня стало рвать кровью с гноем. Родители вызвали скорую помощь, и меня увезли в больницу.
Наутро врач осмотрел меня и, найдя кровоточащую опухоль, велел ехать мне с мамой в областной город в Онкологическую больницу.
Из разговора папы и мамы я понял, что туда очень тяжело добираться и никто не знает, где искать эту больницу в чужом большом городе. Мама очень сильно переживала, а отец сказал:
– Нечего никуда ехать, все равно умрет, у него рак.
Я плакал и спрашивал:
– А что такое рак, я же ел карася?
На следующий день мы с мамой поехали на электричке в Пензу. Было очень интересно. Потом мы долго плутали искали «раковую» больницу.
Проходя мимо очередной витрины очередного магазина, я увидел ее. И встал как вкопанный. Это была игрушечная железная дорога. Мама, видимо желая меня отвлечь, зашла со мной в магазин и попросила показать игрушку. Там был электрический паровозик, который сам бегал по железной дороге и таскал за собой два грузовых вагончика и цистерну. Все это было очень красиво сделано (как настоящие), и движением состава можно было управлять ручным пультом. Я замер в абсолютном восторге. Ведь свой поезд мы уже пару лет собирали вместе с Андреем у него в сарае. Таскали всякие железяки, что отваливались от вагонов и валялись по краю железнодорожного полотна. Я сразу понял, что это мечта всей моей жизни.
И вдруг мама сказала:
– Хочешь, я ее тебе куплю?
Об этом я даже просить не смел и не собирался закатывать истерику, как тогда из-за ружья, что стреляло пробками.
– Хочу, мама. – тихо сказал я.
– Ну ладно, вот выпишут нас из больницы, и мы на обратной дороге ее купим. Я был самым счастливым человеком на свете. Я мысленно уже собирал пути в зале, и мы с Андреем играли.
Я прокручивал в своей голове один вариант игры за другим. Отложенное счастье было у меня уже в кармане.
В больницу меня положили и обследовали на следующий день. Засунули какуюто трубку в горло и смотрели в окошечко на другом конце. Врач сказал, что рака у меня нет, а это была, наверное, косточка от рыбы. Вокруг нее сильно воспалилось, потом нарыв прорвался, и всё вышло вместе с гноем, и косточка тоже.
В этот же день нас выписали.
А железную дорогу, несмотря на меня, орущего весь обратный путь, мне так и не купили.
Позднее я понял, что это было слишком дорого.
По прошествии многих лет, когда у меня был уже семилетний сын, в самый разгар 90-х, я, проходя по рынку в поисках чего-нибудь подешевле, опять увидел такую же железную дорогу.
И это опять было очень дорого. Игрушка стоила целую зарплату, которую не давали несколько месяцев.
Я ее купил, не раздумывая. Сын был очень рад, жена орала матом. А мы вместе с ним играли в зале, разложив ее около домов из деревянных кубиков.