Я сдвинулась в сторону, позволяя его руке пройти мимо моего ствола, моей руки, моего бока и ударила его прикладом пистолета по запястью, как только он промахнулся. Я могла бы ударить его ногой по колену и вывихнуть его, но он должен был быть на нашей стороне. Я не хотела, чтобы он отправился на охоту покалеченным. Когда он не становился всецело серийным убийцей, как ни странно, был хорош в бою.
Он повернулся ко мне другой рукой, но мой ствол был направлен в его сердце, а один из ножей прижимался к его паху.
— Достаточно! — рявкнул Эдуард.
Я замерла, жизнь Олафа была дважды в моих руках.
— Если он себя так ведет, то и я тоже буду.
— Ты быстрее, чем я запомнил, — проговорил Олаф.
— Забавно, почти, то же самое, мне сказал шпион вертигр.
— Я говорил тебе, что она быстрее, — сказал Эдуард.
— Мне нужно было самому убедиться, — ответил Олаф. Я ощущала тяжесть его взгляда, но не отводила глаз от моих мишеней. Он мог смотреть на что угодно, у меня же были свои приоритеты.
Я говорила тихо и осторожно, боясь, что напряженные мускулы вгонят лезвие в его плоть. Если я и намеревалась когда нибудь воткнуть нож в его пах, то это должен быть смертельный удар, а не случайность. — Если ты продолжишь испытывать мои пределы, Олаф, то одному из нас станет больно.
— Я отойду назад, если ты опустишь оружие, — сказал он.
— Я опущу оружие, если ты отойдешь назад.
— Тогда мы в тупике.
Эдуард сказал: — Я за тобой, Анита. И собираюсь встать между вами, чтобы вы оба съебались.
Он появился в поле моего зрения и затем сделал то, что планировал — начал нас разделять.
Я позволила ему себя отодвинуть и то же самое, сделать с Олафом. Мы стояли, глядя друг на друга. С Эдуардом между нами, я, наконец, была готова посмотреть в лицо Олафа, и то, что я там увидела, было неутешительным. Он был возбужден: его глаза горели этим, а рот был приоткрыт. Ему нравилось быть близко ко мне и опасности, или, возможно, он наслаждался чем-то, чего я не могла понять, но называть его больным уебком было бы контрпродуктивно для нашей совместной работы, поэтому я просто подумала, что это действительно трудно.
— Сейчас, — начал Эдуард переводя взгляд от одного из нас на другого, — мы собираемся встретить Анитен резерв и отправиться на охоту за плохими парнями, а не на друг друга.
— Мне придется немного отклониться от пути, — сказал Олаф.
— Причина? — спросил Эдуард.
Бернардо ответил из-за двери, за которой он оказался, очевидно, когда мы с Олафом начали наш танец.
— Больничное отделение неотложки. Она сломала его запястье.
Эдуард и я оба посмотрели на Олафа и его запястье. Оно не находилось под странным углом, так что перелом не был тяжелым, но он держал его на месте, немного жестче прижимая к своему боку.
— Оно сломано? — спросил Эдуард.
— Да, — ответил он.
— Насколько тяжело? — спросил Эдуард.
— Не особо.
— Ты сможешь пользоваться пистолетом?
— Вот почему мы все тренируем и левую руку, да? — спросил Олаф. Что означало — «нет».
— Блядь, — выругалась я.
— Ты же не собиралась ломать его запястье, правда? — спросил Эдуард, глядя на меня.
Я отрицательно покачала головой.
— Я видел в лесу, насколько ты быстра. Думаю, что ты даже не осознаешь этого. На твоем месте, я был бы осторожней в том, как бить людей, — взгляд на его лице меня не обрадовал. Я не могла его винить. «Я только что вывела из строя одного, из его резерва, и одного из наших самых опасных маршалов. И сделала это не нарочно». Я жила, тренировалась, спарринговалась, охотилась и убивала вместе с оборотнями и вампирами. «Когда я в последний раз работала с кем-то, кто являлся человеком?» Я не могла вспомнить. «Дерьмо».
— Я отвезу его в госпиталь, — сказал Бернардо, — но что мы запишем в документах?
— Скажем им, что это была любовная ссора, — сказал Олаф.
— Только через мой труп, — вырвалось у меня.
— В конечном счете, — сказал он.
— Не будь больным уебком, Олаф, — огрызнулась я.
— Я знаю — кто я, Анита, — ответил он. — Это ты продолжаешь борьбу за истину.
— И в чем же заключается истина? — спросила я.
— Не делай этого, — предостерег Эдуард, и я не была уверена к кому конкретно он обращается.