Он кивнул.
— Круто, но на самом деле шансы найти их достаточно не велики, чтобы отследить их — довольно-таки далеко ушедших за это время, — сказала я.
— Это так, но это все-таки план.
— У меня нет лучшей идеи, — признала я. Я обдумала это и сказала: — Ты возьмешь нескольких мужчин, чтобы выследить плохих парней. Если действительно найдешь реальные следы — позвони мне.
— Почему ты не хочешь пойти с нами?
— Я поеду в больницу, чтобы поговорить с Карлтон. Я должна ей объяснить, что ее жизнь на этом не кончена.
Эдуард отвел меня немного в сторону от Ньюмэна, чтобы мы могли поговорить наедине. — С каких это пор ты должна держать за ручку другого маршала?
— С тех пор, как Мика стал главой Мохнатой Коалиции, и я увидела, в чем разница, когда становишься оборотнем, поговорив об этом, как только это выясняется. Если кто-то другой скажет «Посмотри, у меня, то же самое и я в порядке» — это помогает.
— Ты чувствуешь ответственность за то, что с ней произошло, — сказал он.
Я пожала плечами. — Немного, но я знаю, что ей поможет разговор со мной, и некоторыми охранниками.
Он изучал мое лицо, — Мне не нравится, что мы разделяемся.
— Мне тоже, но со мной будут отличные ребята, и с тобой тоже. Заодно проверю Олафа. Я не хотела, ему навредить.
— Я не подумал, что он будет испытывать тебя, это моя вина.
— Что его заставило испытывать меня, а? Это хуже, чем в прошлый раз.
— Я думаю, что это из-за слухов о всех мужчинах, и из-за того, что ты такая же быстрая и сильная, как оборотень.
— Ревность по работе и парочки бой-френдов, — подытожила я.
— Да.
Я отрицательно покачала головой. — Неужели он решил, что теперь я не его «маленькая подружка серийного убийцы»?
— Я не знаю.
Я закатила глаза, — Отлично, именно этого нам и не хватало.
— Олаф приехал в город, выспрашивая о слухах новых мужчинах в твоей жизни. Он спрашивал конкретно о Синрике.
— Почему конкретно про Сина, — спросила я.
Эдуард посмотрел на меня. — Про грех?
— Ему семнадцать и Синрик отвратительное имя для подростка.
— Но Грех, — сказал Эдуард.
Я снова пожала плечами. — Если бы он был совершенно другим парнишкой, то был бы бледным, одевался во все черное и писал стихи о смерти. Я действительно не в восторге от его прозвища. Но почему Синрик так беспокоит Олафа?
— Я думаю возраст.
— Потому что он подросток, или разница в возрасте между нами?
Эдуард сказал: — Ты такая же догадливая, как и я, он не говорил об этом, он задавал вопросы о Синрике. Хотел знать, «правда ли тот слух, что к тебе переехал подросток в качестве твоего любовника».
— Вот так прям и спросил об этом? — спросила я.
Эдуард, кажется, подумал об этом, а затем кивнул. — Он спросил: «Правда ли, что Анита живет с мальчиком подростком?» Я ответил, что «да», и тогда он спросил: «Он действительно ее любовник?» Опять, я сказал — «да».
— Неужели он никогда раньше не спрашивал о других конкретных любовниках? — спросила я.
— Нет, просто если бы у тебя было так много любовников, как говорят слухи, на это я бы сказал, что никто не может трахаться с таким количеством мужиков.
— Ты не хотел говорить ему, с каким количеством мужиков я спала, — сказала я.
— Часть ненависти Олафа к женщинам идет от мысли, что они все плетущие интриги шлюхи. Ты не с кем не занималась сексом, когда он познакомился с тобой, и поэтому у него не было с тобой проблем. Я подумал, что вероятно, хорошо было бы оставить количество любовников неопределенным.
Я не могла поспорить с его рассуждениями, но… — Ты не думаешь, что я могла перейти какую-то мистическую грань в мыслях у Олафа? Раз я ему больше не подружка, а просто еще одна шлюха, не захочет ли он похитить меня, пытать, насиловать и убить?
Эдуард снял очки и потер глаза большим и указательным пальцами. Он покачал головой. — Я не знаю, Анита, честно говоря, я просто не знаю.
— Дерьмо, это может все осложнить, — сказала я.
— И ты сломала ему запястье, так что он будет пытаться доказать, что ты не лучше на этом деле, чем он. Почти любой человек стал бы так делать.
— Я не хотела все ухудшать, Эдуард.