Бернардо догнал его и сказал, быстро проговаривая слова: — Кто-то еще в больнице?
Он встал так, что вроде и стоял между нами, но, все же не пересекал границы нашего личного пространства.
— Мы навещали Маршала Карлтон, — сказала я, но все мое внимание было приковано к Олафу.
— Ту, что подцепила ликантропию, — уточнил Бернардо.
— Ага, — подтвердила я.
Олаф просто таращился на меня своими темными, глубоко посаженными глазами, словно две впадины на лице, с мерцающими, как отдаленный свет во тьме очами.
— Как она справляется с потерей жетона? — поинтересовался Бернардо — это прозвучало, словно его действительно заботил этот вопрос.
Все маршалы сверхъестественного отдела жили с мыслью, что они могут стать следующими. Когда охотишься за оборотнями, смерть была лишь одним из факторов риска.
— Технически они пока не могут отобрать ее жетон, — сказала я.
Бернардо нахмурился. — Большинство маршалов сдают его, когда их тест оказывается положительным.
— Но они не обязаны, — ответила я.
И тут Олаф произнес: — Ты позвала ее охотиться с нами. — Его голос был ниже обычного, громыхающий в груди, словно он сел от какой-то эмоции.
— Да, — сказала я и поборола желание расположить руку поближе к оружию. «Он не выказал мне ни единой, чертовой угрозы». Он просто стоял, глядя на меня. С его стороны, это даже не был плохой взгляд, просто сосредоточенный.
— Я не хочу, чтобы в охоте принимала участие другая женщина, только — ты.
— Не тебе решаешь, кто пойдет. Только мне и Эдуарду. С ним сейчас Ньюмэн.
— Мальчишке надо учиться, — произнес Олаф, — Но девчонка станет вервольфом в течение месяца. Тренировать ее — пустая трата сил.
Он был прав на сто процентов. — Ей это нужно, Отто, — сказала я, вовремя вспомнив, что его официальное имя было Отто Джеффрис. Маршал Отто Джеффрис.
— Она будет нас тормозить. — Он продолжал пристально смотреть на меня, но это был зрительный контакт. Я не могла обвинить его, что он смотрит на мою грудь или что-то еще. Обычно мне нравиться зрительный контакт, я его неплохо проделываю, но было что-то во внимании Олафа, что заставляло ощущать его пристальный взгляд, как бремя, как если бы его глаза имели вес, который я должна была выдержать, чтобы остаться на месте. Если бы он был вампиром, я бы сказала, что он делает какое-то вампирское ментальное дерьмо, о котором я не слыхала, но он им не был. Это было его собственный взгляд. Только вес его личности и растущее продолжение наших с ним отношений. «Дерьмо».
— Возможно, но она по-прежнему идет с нами.
— Почему? — спросил он, и думаю, это действительно был вопрос. Реальная попытка понять, что я делаю и почему, так что, это заслуживало настоящего ответа.
— Это действительно поколебало ее уверенность, и она уже чувствует себя монстром. Ее отец даже не притронулся к ней, словно она прокаженная. — Я покачала головой даже не пытаясь скрыть гнев на своем лице.
— Почему ты о ней беспокоишься? Она тебе никто.
— Не уверенна, что смогу это тебе объяснить, — ответила я.
— Раньше я бы подумал, что ты считаешь меня слишком тупым, чтобы понять, но я знаю, ты не считаешь меня таковым.
— Нет, — согласилась я, — Я никогда так не думала.
— Тогда объясни мне, почему тебе это так важно.
— Мы должны заботиться друг о друге, Отто. — я широко развела руки и пожала плечами, показывая, что я просто не знаю, как сказать это лучше, чем получилось.
— Если ты хочешь чтобы они участвовали в этом бою, и остались целы, то они могли бы выделить тебе подкрепление. Это разумно, но новая маршал будет бесполезна. Она травмирована и будет только задерживать людей. Она будет принимать неверные решения.
— Ты не можешь этого знать, — возразила я.
Он одарил меня высокомерной улыбкой. — Нет, я знаю.
— Ты не знаешь Карлтон. Ты не можешь точно сказать, как она покажет себя теперь.
— Она — женщина. А значит слаба.
Я вдруг спокойно встретилась с его взглядом. Гнев бы все упростил. — И я тому подтверждение? — спросила я.
— Если тебе так угодно, — ответил он.
— Не мужчина сломал тебе запястье.
Бернардо шагнул еще ближе между нами, так, что мы оба взглянули на него. — Поговорим об этом снаружи.
— Почему? — спросила я.
Он наклонился ближе, так что его длинные прямые волосы упали вдоль моих. До меня донесся аромат дорогого одеколона, чего-то мускусного и пряного, но только еле уловимый намек, и чтобы его ощутить, вам пришлось бы быть ближе. В отличие от некоторых мужчин, которые, казалось, в нем просто купались. Не имеет значение, насколько хорош был парфюм, если мужчина им злоупотребляет, пахнет просто ужасно. Бернардо совсем не пах ужасно.