Она расслабилась. И ждала, пока подруги переварят информацию.
– Не поняла. Что?! – Голубые глаза Грейс сузились.
– Эймс Гарретт домогался… Да что там! Он изнасиловал меня. Да, мне понадобилось столько времени, чтобы признаться, но я подумала, что вы точно должны знать. Поэтому – вот. И прости, Слоун. Я тогда чувствовала себя очень мерзко. Мне, конечно, следовало тебя предупредить.
– К-когда? – Слоун почувствовала, как глаза застилает какая-то полупрозрачная пелена. Ей стало мерзко, захотелось вскочить и побежать. Но куда?..
– Я была под градусом, – объяснила Арди. – Да просто пьяна. Помнишь, когда я возвратилась из Лос-Анджелеса? Ну, я рассказывала. Это произошло как раз перед твоим приходом в компанию. После заключения той адской сделки, о которой все говорили? Мы остановились в том же отеле, в котором ночевали с тобой, когда пару лет назад работали над сделкой по «Мэтрикс Бэнд».
– А, это где в холле огромный плющ до потолка?
– Вот именно.
Слоун вспомнила. И почувствовала внезапный приступ тошноты. Комната вдруг начала медленно вращаться вокруг…
– В общем, я мало что помню. Просто хотелось отодвинуть это куда-то в самый дальний уголок и поскорее забыть. Мой отец раньше говорил, что лучший способ хранить тайну – притвориться, что у тебя ее нет, так что…
– Выходит, потом с ним спала я? – почти воскликнула Слоун.
Взгляд Арди начал блуждать по комнате.
– Слоун. Я знаю. Я…
– Но Арди, ты же, наверное, ненавидела меня! – перебила ее Слоун.
Арди рассмеялась.
– А знаешь, ведь и в самом деле пробовала, – призналась она. – Но не получилось.
– Нет, действительно. – Слоун ухватилась руками за край стола и, наклонившись вперед, прошипела: – Ты должна была просто ненавидеть меня…
Она чувствовала, что у нее горят щеки. Как будто только что подхватила какую-то болезнь. Ей снова захотелось промочить горло. Арди передала ей свой бокал с водой. Слоун схватила его так, будто у нее неделю не было ни капли воды во рту.
Утолив жажду, она тяжело опустилась на стул. В голове до сих пор звенело внезапное признание Арди. Слоун чувствовала себя опустошенной до самых костей.
– Было тяжело, – продолжала Арди. – Я надеялась, что ты сразу его возненавидешь. Мне, например – после того как это произошло со мной, – он стал ненавистен… Я была уверена, что аналогичные ощущения он вызовет и у любой другой женщины. Затем несколько месяцев думала, что то, что произошло со мной, – абсолютное исключение. Или даже недоразумение. Ты ведь так настойчиво набивалась мне в подруги…
– Да нет… – Слоун приложила к губам салфетку, случайно окрасив его ее в розовый цвет. – Хотя, ладно, набивалась. Я настойчивая. – Она неуверенно улыбнулась. – Почему же ты потом ничего мне не рассказала? Как с Кэтрин?
– Мне казалось, что уже слишком поздно. И не принесет никакой пользы. Среди прочего.
Арди вдруг нахмурилась.
– Грейс, что с тобой?
О боже. Бедняжка Грейс. Она плакала. Ну, конечно! Для нее это было уже слишком. Гормоны. Послеродовой синдром. Она не должна была все это слушать. Нет, такой разговор явно не для неженки Грейс. Он явно с пометкой «для взрослых».
– Со мной все хорошо, – заверила ее Арди. – В самом деле! – Слоун усмехнулась. Откуда ей знать, так это или нет. – Чем ты так расстроена?
– Тем, что он сделал с тобой. И потому что я чувствую себя виноватой. – Грейс приглушила рыдания. На нее больно было смотреть. – Он мертв, и, зная об этом, я должна, видимо, прыгать от счастья. Правильно? – Она прижала к носу кулак. Из них троих Грейс было труднее всего ненавидеть Эймса и верить Кэтрин. Но, тем не менее, она ненавидела и верила. Она приняла решение верить им. Она была слишком строга к себе. – Дело в том… – Грейс судорожно сглотнула; ей показалось, что у нее внезапно разболелось горло. Она закрыла глаза. – Дело в том, что это я убила Эймса…
Глава 58
18 мая
Грейс убила Эймса?
Может, Арди неправильно расслышала? Грейс! Она только что заявила, что убила Эймса… Слоун едва не подавилась вином, и оно брызнуло у нее изо рта, как у кита. И Арди не могла сказать, что Слоун переусердствовала, что она сейчас просто переигрывает. Ведь Грейс Стентон призналась в убийстве Эймса Гарретта! Что наверняка было неправдой.