Грейс вытащила из-под бедра сотовый телефон. Потом провела пальцем по экрану и набрала сообщение для Слоун.
Расшифровка показаний
26 апреля
Мисс Шарп: Я не утверждаю, что вы решили разрушить жизнь Эймса Гарретта. Не утверждаю, что это было вашим намерением, вашей главной целью.
Респондент 1: Разве плохо стать главой публичной компании, входящей в список «Форбс 500»? Надеюсь, нет, иначе многим из нас будет нечем оправдать свои жалкие жизни.
Мисс Шарп: Еще раз повторюсь: о таких вещах трудно судить объективно. Знаю, что в жалобе содержатся щекотливые темы. И я не пытаюсь недооценивать серьезность заявлений. Я тоже женщина. Но вместе с тем я еще и адвокат, и как адвоката меня интересуют факты. К сведению: «Трувив» предприняла собственное независимое расследование, и скажу вот что: ни одна другая женщина не подала жалобу на поведение Эймса Гарретта.
Респондент 1: Вы имеете в виду всех остальных, кроме тех трех, которые уже подали. А сколько для вас было бы достаточно?
Мисс Шарп: Да, у нас есть три женщины со сложными мотивами. Посвятите меня в логику своих рассуждений с того дня, когда решили обратиться в суд.
Респондент 1: Кэтрин рассказала нам, что Эймс стал вести себя с ней агрессивно в сексуальном отношении, и, казалось, он готов принять какие-то меры в отместку за ее отказ в близости. В то же время Эймс заявил Арди, что все женщины – чокнутые. И во мне что-то переключилось. Я поняла, что больше не могу вести себя так, как раньше, и продолжать делать то, что делала столько лет. Поведение Эймса не изменится, если только я сама что-нибудь не предприму.
Мисс Шарп: Итак, вы подали иск, и теперь мы в курсе того, что произоизошло.
Респондент 1: Разве? И что же?
Мисс Шарп: Трагедия.
Глава 30
6 апреля
Нам просто хотелось делать свою работу. Разве этого мало? Мы устали от запланированных отключений сервера и обязательных семинаров по изучению последних обновлений «Акробата». Мы немного ненавидели день пирожных и заодно всех, кто приходил, чтобы пригласить нас к столу, несмотря на то что мы уже вполне публично объявили, что в этом месяце садимся на палеодиету. Мы не могли понять, неужели до сих пор кто-то кликает на вирусные электронные письма, которые вызывают рассылку такого же количества писем, явно поощряющих нас к тому, чтобы наконец прекратить это бездумное занятие. Но как только один из нас пытается закрыть «Аутлук», в ту же секунду одно их них всплывает в правом углу наших экранов (постойте, а разве копание в электронной почте считается работой?)
Мы всегда подписывали бенефициарные формы прошлого, нынешнего или будущего года с частотой, бросавшей вызов календарю и нашей способности помнить номера социального страхования своих иждивенцев. У нас возникло стойкое подозрение, что требования личных контактов являются инструментом притеснения. Мы предпочли бы на шестьдесят пять процентов меньше торчать в Сети, но, вероятно, нам все-таки нужно было проводить там, как минимум, на пятьдесят процентов больше времени. Каждый день сто вещей, больших и маленьких, малозначительных или довольно мерзких, вставали между нами и нашей работой. Поэтому когда мы говорили, что лучше бы нас никто не просил улыбаться на работе, то на самом деле хотели донести вот что: мы хотим делать свою работу. Когда мы говорили, что не желаем слышать никаких комментариев о длине наших юбок, то тем самым хотели выразить вот что: мы хотим делать свою работу. Когда мы говорили, что нам не хочется, чтобы кто-нибудь трогал нас в офисе, то тем самым хотели сказать: мы хотим делать свою работу. Пожалуйста.
Мы хотели, чтобы к нам на работе относились как к мужчинам. Причем по той же причине, по которой многие покупают себе смартфоны: это сильно облегчает жизнь…
Утром Арди пыталась делать свою работу, мужественно сражаясь с медленным Интернетом, когда мимо ее кабинета прошли двое мужчин в костюмах. Они направлялись к Эймсу Гарретту. Прошли сутки с тех пор, как Слоун наняла Хелен Йе, чтобы с ее помощью оформить иск против компании «Трувив» и Эймса, – иск, к которому на стороне обвинителя решила присоединиться и Арди. Сейчас, когда Эймс вот-вот мог быть официально объявлен генеральным директором, время играло весьма существенную роль.
Через два часа после того, как мужчины в костюмах проследовали мимо ее кабинета, на экране компьютера появилось приглашение через двадцать минут явиться на совещание в отдел кадров. Она выбрала опцию «Принять», и отметка о совещании тут же засветилась в ее онлайн-календаре.