Значит, Эймс все-таки узнал о списке – как именно, сказать было трудно – и, выходит, с таким же успехом о нем мог узнать и любой другой человек. И все же она не ожидала увидеть перед собой репортера. Слоун внезапно почувствовала, что находится на стартовой линии какого-то забега; пистолет уже выстрелил, только она не может понять, сколько ей придется бежать и где он, заветный финиш…
– Доступ к списку имеется у более чем трех тысяч человек, Слоун. – Репортер назвал ее по имени. Она почувствовала, что закипает. – Вы и в самом деле считаете, что три тысячи человек могут хранить тайну?
Глава 32
11 апреля
Лента транспортера соединяла подвал с влажным тротуаром. В испещренном мелкими дырками бетонном блоке пахло бензином и старым компостом. Мужчины переносили ящики с газировкой.
– Мне нужны ключи от кладовки, – сказала Розалита бригадиру грузчиков. Кристал ждала у лифта, приглядывая за их тележкой. Она недавно вернулась на работу.
Бригадир сидел на куче картонных коробок, согнувшись над планшетом. Из-под поло выпирал пухлый живот. На месте пупка виднелась характерная впадина.
– Если ты просишь о чем-то, дорогуша, то лучше всего делать это, встав на колени, – процедил он сквозь зубы, даже не повернув головы.
Бригадир подписывал ее зарплатный листок…
– Без проблем, только предупреждаю: я больно кусаюсь!
– Черт бы тебя побрал. – Он сплюнул на бетонный пол. Но все-таки отцепил два ключа и швырнул ей. – Не вздумайте там ничего украсть. Я потом проверю.
Кристал и Розалита катили тележку с моющими средствами по одному из верхних этажей. Каждый порожек, каждая неровность на полу вызывали глухой стук.
– Он попросил, чтобы я у него отсосала, – сказала Кристал, надевая резиновые перчатки.
– Такой придурок… он всех просит об одном и том же. Пропусти это мимо ушей, и всё.
Кристал не ответила. Она разглядывала свои руки в перчатках.
Ну и ладно.
Иногда Розалите приходило в голову, что ведь и этот грубиян-бригадир тоже был когда-то ребенком, и ему, наверное, нравились Бэтмэн, игрушечные машины, конструкторы «Лего» и все такое. Она толкнула вперед тележку. Ее голени сразу напряглись. Розалита остановила тележку посередине коридора.
– Скоро вернусь, – сказала она Кристал.
– Ты ведь знаешь, как мне не нравится оставаться одной.
– И это мне говорит сучка, которая столько дней отлынивала! – оглянувшись, Розалита усмехнулась. – Мне-то тогда каково пришлось?
Завернув за угол, Розалита подошла к кладовке, заодно служившей еще и копировальной комнатой. Сунув ключ в замочную скважину и повернув, она надавила на ручку. В помещении пахло бумагой и деревом. Маленькие синие лампочки на принтерах и ксероксах сигнализировали о том, что множительная техника находится в спящем режиме. Наверху сработали датчики движения, и зажглись лампочки. Розалита подошла к шкафам и принялась читать ламинированные этикетки на дверцах. Открыв, выбрала три ручки, четыре маркера разных цветов, пачку записок для заметок, три конверта и блокнот. Все это предназначалось для Саломона. Розалита совершала кражу, но точно так же поступали и работающие здесь мужчины и женщины, которые без зазрения совести таскали для своих детей канцелярские принадлежности. Никто из них не чувствовал себя виновным, так зачем же ей переживать?
До вступительного экзамена ее сына оставалось каких-то два дня.
Она возвратилась и положила канцтовары на нижнюю полку тележки.
– Это еще для чего? – спросила напарница.
– Не твое дело, – отрезала Розалита и сделала пометку в планшете.
– А я вот не ходила в колледж, – проговорила Кристал, окинув взглядом предметы, которые сложила в тележку ее напарница.
– Возможно, тебе не помешало бы.
Они продолжили уборку на этажах. Через закрытые жалюзи в кабинеты пробивались городские огни. На стеклянных перегородках мелькали призрачные силуэты. Зайдя в конференц-зал, Розалита выглянула в окно, и в здании напротив – в том, в котором уже не горел свет, за исключением парочки кабинетов – заметила фигурку уборщицы на одном из тускло освещенных проходов. Та пылесосила полы…
Розалита проходила один за другим кабинеты пятнадцатого этажа, наблюдая признаки бурной дневной жизни – брошенную на столе обертку от батончика мюсли, открытую спортивную сумку, скомканные бумажки возле принтера – и лужицу коричневой рвоты на дне мусорной корзины в кабинете Эймса Гарретта…