- Здравствуйте, Мора, - просияла черная Венера с глазами зелеными, как у ведьмы, - А я ведь вас ищу!
- Что, отстал поручик? - спросил Мора, впрочем, заранее зная ответ. Но он надеялся на подробности.
- Ах да, отстал! После такого позора, - и Мора впервые увидел, как арапы краснеют, - После такого фиаско он никогда, никогда не решится более взглянуть мне в глаза! Спасибо вам, Мора!
- Что, обделался? - не удержался Мора, - Ох, простите, матушка.
- К сожалению, не успел. Но почти. Он явился к нам с этой своей французской книжкой, и еле успел выбежать на двор. Вся книжка отправилась в жертву Клоацине. Но ведь я искала вас не за этим.
- Что же за известие может быть еще лучше?
- Мора, ваш отец жив!
- Откуда вы узнали?
- О, это тайна исповеди, я не могу сказать. Я рассказала мужу, чей вы сын - уж простите, Мора... И муж мой проговорился, что ваш отец не умер, он в ссылке, далеко в Сибири.
- Это князюшка наш исповедался? - угадал Мора, - Никак его светлость виделся с папашей или письмо получил?
- Нет, что вы, к сожалению, это только слухи. Кто-то проездом из Сибири что-то рассказал - мол, жив, здоров, сидит под арестом.
- Это все равно, что помер, - с деланным смирением отвечал Мора, радуясь, что старый князь не исповедался пастору как следует, от всей души, - где я и где Сибирь? Вряд ли мы увидимся.
- Герцог так же говорил - мы старые, больные, и вряд ли когда-нибудь встретимся. И все бы я отдал за такую встречу.
- Вы что, подслушивали?
- Нет, что вы, - и Мора увидел, как арапы становятся пунцовыми, - я, кажется, сейчас выболтала тайну исповеди. Поистине, язык мой - враг мой. Муж мне это пересказывал - все удивлялся, какое сердце нужно иметь, чтобы простить негодяя.
- Муж ваш тоже, Софьюшка, не подарок - где тайна исповеди? Где не судите, да не судимы будете? - напомнил Мора, - В любом случае, папаша расплатился за свои прегрешения сполна, с князем они в расчете.
- Наверное, вы правы. И спасибо вам, Мора, за отворот.
- Всегда рад служить, - Мора перехватил поудобнее корзинку с яйцами и направился восвояси.
Возле дома Мору поджидал поручик Булгаков, не так давно принесший томик французской поэзии в жертву Клоацине. С тех пор поручик окреп и готов был к серьезному разговору - трость в его руке говорила именно об этом. Мора же как назло был без трости - проклятая спина перестала болеть.
- Попался, негодяй! - с веселой злостью воскликнул поручик, - Будешь знать, как людей травить!
- Да что вы, благородие, да я ни сном ни духом! - зачастил Мора, отступая. Но смиренную маску ему удержать не удалось - взоржал конем. Поручик побагровел, поддернул рукава и с тростью наперевес кинулся на обидчика. "Пропали яйца" - подумал Мора, впрочем, без особой тоски. Кадровый военный оказался бессилен в схватке с житаном, воспитанным кенигсбергской подворотней. Мора поднырнул под занесенную трость, ударил нападавшего по ногам и тут же обрушил поручику на мундир свою корзину со всем драгоценным содержимым. Ворота княжеского дома распахнулись, и на улицу выкатилась карета. Поручик вскочил на ноги, Мора же благоразумно пал в грязь и притворился если не мертвым, то побитым.
- Булгаков, мы к Оловяшниковым на блины. Ты как - с нами? - раздался томный голос, дверца приоткрылась, и показалась розовое личико князя Петера, старшего из наследников старого князя. Разглядев облитого яйцами поручика, томный Петер хохотнул и закатил глаза. Поручик в отчаянии замахнулся на лежащего Мору палкой.
- За что ты хочешь его бить? - спросил молодой князь.
- Мерзавец пытался отравить меня, - поручик опустил палку, так и не ударив Мору - из кареты высунулся сам старый князь, глянул, можно ли вылезти, чтобы не в грязь, и вылезать погнушался.
- Зачем же ты ел из рук моего псаря? - ядовито поинтересовался князь, с удовлетворением окидывая взглядом оскверненный мундир поручика, - Он же цыганва, рваные ноздри, le criminel...
- Я не ел. Он наврал, что смешал приворотное зелье...
- Разве ты не знаешь, что цыганы не ворожат? - поднял подрисованные бровки князь Петер, - Это цыганки ворожат, а цыганы только воруют.
- Вот что, поручик Булгаков, - в голосе старого князя зазвенел металл, - ты повторяешь все ошибки твоего предшественника Дурново. И узнай у своих приятелей, что бывает с теми, кто бьет в моем доме моих слуг. Поверь, тебя ждет сюрприз. Мне некогда рассказывать. Иди в дом, переоденься - а мы дождемся тебя.
Поручик устремился в дом, сдерживая злобные рыдания. Мора поднялся из лужи, подобрал опустевшую корзинку, поклонился господам и спросил невинно:
- А что же бывает, ваша светлость, с теми, кто бьет ваших слуг?
Старый князь демонически сверкнул глазами на дерзкого слугу, но потом сделал загадочное лицо и резко провел рукой в перчатке по своему затянутому в атласный галстук горлу. И дверца кареты захлопнулась.
Пришла весна, и лед сошел, и лег на воду столь желанный всеми понтонный мост. И в один из солнечных апрельских дней Мора, наконец, дождался своего счастья. Возле дома высматривал его холеный кавалер в немецком платье, в парике таком, что кровь из глаз, и с мушкой на подбородке.
- Юшка! - не поверил своим глазам Мора.
- Виконт! Ну ты урод! - кавалер признал Мору и радостно заключил в товарища в объятия. Юшка этот работал в том же амплуа, что и некогда Мора - подделать вексель, охмурить поповну, обыграть в карты недоросля, в будуаре дамы после страстного свидания увести часы или перстень с туалетного столика... Только Виконт был звезда, а Юшка так, похуже и пожиже.