- Простите, что заставила вас ждать, господа.
Рене поднялся с кресла - в его движениях уже не было прежней легкости, его шатало от усталости и желания спать. По лестнице спускалась к ним девушка в платье цвета пыльной розы, кудрявая и румяная - щеки ее были пунцовыми даже несмотря на пудру, и Мора без труда узнал в ней давешнего почтальонишку.
- Простите меня за нелепый маскарад, - смущенно проговорила юная дама, - испуг и нерешительность не позволили мне сразу открыться. Сожалею, что вам, уставшим с дороги, пришлось ждать, пока я приведу себя в порядок. Перед вами Аделаиса Мегид, дочь хозяев этого дома.
Мора теперь уже с полным на это правом приложился к ручке румяной Аделаисы. Рене склонил голову к плечу, тонко улыбнулся и спросил осторожно:
- Не сочтите за дерзость мой вопрос - ваши родители, господа Мегид, все еще на войне?
Девушка с каким-то священным ужасом посмотрела на беззаботного Рене:
- Вы знакомы?
- Что вы, нет, - отвечал Рене, продолжая светло улыбаться, - просто сложил в уме некоторые факты.
- Вы угадали, господин Шкленарж, они на войне и вот-вот вернутся - ведь война закончилась, - девушка недоуменно и испуганно смотрела на веселого аккуратного старичка, изящного и красивого, как фарфоровая игрушка.
- Для вас, фройляйн Мегид - просто Рене.
В прихожую вдвинулся носатый Кристоф и молча таращился, Аделаиса Мегид спросила его:
- Комната для господ готова? - и Кристоф истово кивнул.
- Мы не обременим вас, - напомнил о себе Мора, - как только лошади отдохнут, мы продолжим свой путь - до ближайшей гостиницы.
- Господь с вами! - воскликнула румяная Аделаиса, не сводя глаз с Рене, - Оставайтесь столько, сколько вам потребуется! Здесь смертельная скука, на этом острове Авалонис, даже в карты не с кем сыграть.
Аделаиса сжала руки в замок просящим и очень детским движением, и Мора увидел в ней того недавнего мальчишку, и подумал, что Аделаиса совсем еще юная барышня.
- Мы с отцом невезучие игроки, - признался Мора, - Но для нас обоих будет честью сыграть с вами, фройляйн Мегид.
- Только разве что к вечеру, когда вы наберетесь сил, - разрешила Аделаиса, переводя взгляд на Рене, весь вид которого говорил о крайней степени усталости, - Кристоф проводит вас в вашу комнату, вы сможете отдохнуть с дороги. Простите, что не приглашаю вас к столу - в столовой светильник свалился с потолка прямо посреди комнаты, и мы завтракаем каждый у себя. Кристоф подаст завтрак в ваши покои.
- Мы безгранично благодарны вам за гостеприимство, - поклонился Мора.
- Я должна все-таки разобрать свою почту, извините меня, - Аделаиса сделала неловкий, совсем школьный книксен и розовым вихрем вознеслась наверх. Безмолвный Кристоф выступил из угла и приготовился провожать гостей в их апартаменты.
Апартаменты соответствовали более чем полностью стилю дома Мегид - гобелены с охотниками, высокое зеркало, китайские шпалеры и две кровати под балдахинами - по разным углам. Рене обрадовался кроватям, как родным:
- Наконец-то мы с тобою прекратим жить во грехе, - Мора тут же разозлился, он не одобрял подобных шуточек, а Рене как ни в чем ни бывало сунул нос за шпалеры, - Как я и думал, горшок и таз. Как мне надоели за мою долгую жизнь эти тазы - и в зимних дворцах тазы, независимо от пола монарха, и в летних - тоже тазы, и в путевых дворцах - те же самые тазы, и то надо выпрашивать...
- А в ссылке что у вас было - корыто? - уточнил Мора.
- Лохань и растопленный снег, - Рене звездой упал на одну из кроватей, - Набираешь снег в лохань и ждешь - сначала, когда растает, потом - когда нагреется. Главное, кошачьего дерьма со снегом не зачерпнуть.
На пороге возник счастливый Левка с чемоданами:
- Что, Папи, опять сил у вас нет?
- Прекращайте звать меня так, - Рене приподнялся на локте, - как будто я римский понтифик.
- Левка, тебя-то хоть покормили? - спросил Мора.
- Носатый гуся жарит, - Левка бросил чемоданы и устремился к двери, - Пойду караулить. Мне псоглавец уже и койку мою показал - сейчас поедим и баиньки.
- Псоглавец? - переспросил Мора.
- А то. Он со своей Флоркой - как брат с сестрой, вы что, не видите? И уши... - Левка собрался было продолжить про уши, но в дверях столкнулся с Кристофом, смутился и молча вышел. Кристоф внес в комнату поднос с тарелками, накрытыми серебряными куполами, молча поклонился и тоже вышел. Мора специально смотрел - под париком у него и не видно было ушей.
- Ты что, веришь в кинокефалов? - Рене поймал его взгляд и рассмеялся, - Все знают, что их выдумал Геродот.
- Как прозектору, слуга сей должен быть вам интересен, - съехидничал Мора. Рене поднялся с кровати, снял в тарелки серебряный купол:
- Вот что мне сейчас интересно. И сон. И таз с водой, пусть даже со снегом. А кинокефалов, друг мой Мора, не бывает.
Кинокефал, которых не бывает, внес в комнату две объемистые лохани с водой, кувшин он за ручку держал в зубах, как собака поноску.
- Спасибо, любезный, - Мора отыскал в кармане монетку и вложил в кинокефальскую лапу, - еще что-нибудь будет? Мы хотим улечься спать.