- Хочу сказать - этот камень из четок герцога Курляндского, - отвечал саркастически Мора, - вот вы и носите его у самого сердца.
- В любом случае, девочке со мною ничего не грозит, - любезно отозвался Рене.
- Но мы с вами не Король-Солнце, чтобы на глазах изумленной публики везти в своей карете юную девицу, - сказал Мора, - поэтому вы рано застегнули свой чемодан. Нам придется одолжить юной Аделаисе что-нибудь из вашей коллекции - мои вещи будут для нее широки. А у вас у обоих - есть талия.
Рене поднялся в мастерскую Аделаисы - чтобы прихватить-таки с собою незаконченный портрет. Чутье подсказывало ему, что после исчезновения юной художницы портрет послужит ее преследователям неоценимой подсказкой.
Аделаиса беспомощно вертелась перед небольшим зеркалом - пока что в одном камзоле, рубашке и кюлотах. Чулки на ней были постыдно перекручены, а туфельки - те, простенькие, от почтальонского костюмчика..
- Как хорошо, что это вы, Рене! - воскликнула девушка, - Взгляните, все правильно?
- Все неправильно, - Рене присел возле нее на корточки и поправил то, что можно было поправить, затем поднялся и заново завязал галстук, - Поймите, фройляйн, мой наряд - это вам не мундирчик почтальона. Тут нужны определенные навыки...
- Это в нем вы блистали при дворе? - лукаво спросила Аделаиса, покорно позволяя одернуть на себе рубашку.
- То, в чем я блистал, давно гвардейцы выжгли на золото, - загадочно ответил Рене, - пройдитесь, фройляйн. Просто из угла в угол, я посмотрю, как вы двигаетесь.
Аделаиса сделала несколько неуверенных шагов - надо сказать, весьма грациозных.
- Поступь богини в облаках, - оценил Рене, - допустим, есть и мужчины, которые так ходят. Например, покойный посол Шетарди. Меня смущает ваша коса - мужчины не носят таких длинных.
- Если я ее отрежу, то потеряю силу, - пробормотала Аделаиса.
- Какую силу? - не понял Рене.
- Магическую, - еще тише ответила девушка.
- И кого вы собрались очаровывать своей магией - Мору? - рассмеялся Рене, - Он и без магии будет весь ваш, только поманите. Так что режьте, не стесняйтесь - хотя бы половину от этой длины.
- А - вы? - одними губами спросила девушка, но Рене ее понял:
- Я - нет. Я слишком старый, и вы не в моем вкусе. Признаться, дамы всегда являлись для меня скорее скучной обязанностью, а истинной страстью были кавалеры. Ну же, не плачьте, Аделаиса, вы еще встретите хорошего человека. Не режьте косу, если вам жалко - мы сложим ее вдвое и затянем кошелек потуже...
Рене белоснежным платком стер жемчужные, совсем еще детские слезы с розового девичьего лица:
- Научитесь пользоваться пудрой - и вы навсегда разучитесь плакать.
- Как вы?
- Как я. Японские рыцари веками пестуют в себе невозмутимость перед лицом смерти, а придворные улыбаются на эшафоте - боятся размазать слезами краску.
- Вы знаете про бусидо? - искренне удивилась Аделаиса.
- Один мой друг неплохо изучил эту тему, - Рене подал девушке серебристо-серый кафтан, помог надеть и бережно расправил на ней, едва касаясь легкими пальцами, - Плохо, в плечах широковато, но ушивать не будем. В Вене я его у вас отниму, так что пусть остается как есть. Повернитесь, я сделаю вам косу.
- Кто он был, тот ваш друг, знавший бусидо? - спросила Аделаиса. Рене укладывал ее волосы, и девушка прикрыла глаза и только что не мурлыкала, как кошка.
- Он пока еще есть, - поправил Рене, - и неплохо сохранился. Герцог Курляндии, если вам доводилось слышать. Любитель гороскопов, нумерологии, вот этого бусидо и дервишских сказок. В дороге я расскажу вам одну из них, если вы мне об этом напомните. Все, можете блистать.
Рене отступил и издалека оглядел свое произведение - и остался доволен.
- А ведь я зашел забрать картину, - вспомнил он, - побоялся, что она станет ценной уликой против нас.
- Я заверну ее для вас, - предложила Аделаиса, - пришлите Левку, пусть заберет.
Рене окинул взглядом мастерскую:
- Льву не стоит сюда являться - приревнует, огорчится. Он у нас пока еще начинающий художник, он так не умеет...Он рисует в дороге - все подряд, но получается бог знает что.
- И он не хочет учиться дальше - на художника?
- Не знаю, - пожал плечами Рене, - по основной своей профессии Лев что-то вроде разбойника. Ночной, прости господи, тать. Тяга к прекрасному ему в этом деле скорее мешает. А может, вы правы, Аделаиса - я пришлю Льва к вам, вдруг он захочет встать на путь исправления? Увидит ваши картины - и поймет, что в мире есть что-то поинтереснее гарроты и колбаски с песком...
Рене поклонился и вышел - с таким просветленным лицом, что Аделаиса не решилась ничего ему сказать.
Они устроились в карете - втроем, Мора, Рене и Аделаиса, и Рене проворчал:
- Мне теперь не вытянуть ноги...
Мора ненавидел эту его привычку раскидывать ноги по всей карете, но умом понимал, что при всей своей внешней нелепости привычка эта вполне рациональная - в долгой дороге ноги у путешественников деревенели и отекали.
- Я могу сесть рядом с Левкой, под козырек, - предложила покладистая Аделаиса.
- Правильно, чтобы на вас любовалась вся деревня, - продолжил Рене, - сидите, я потерплю.
Левка закрепил последний багаж, уселся на облучок: