- Неплохо, - оценил Плаксин.
- Это идея Моры, - не стал скрывать Рене, - итак, две другие новости?
- В Вартенберге вас искала дама, - подмигнул Плаксин.
- Высокая, с синими глазами? - быстро спросил Рене.
- Высокая, про глаза не скажу, она искала обоих Шкленаржей. Узнала, что оба живы, перекрестилась и оставила лакею свой адрес, - Плаксин извлек из-за пазухи записку, - Прелюбопытнейшая, скажу вам, дама - не красотка, но весьма притягательна. Не знаю, которому из вас так повезло.
- Мора, тебе, - Рене развернул записку и тут же отдал Море, - Мартина Гольц.
- Матрена, - поправил Мора, пробежал глазами записку, с трудом в темноте разбирая буквы, - моя муттер вернулась в Кениг.
- Поздравляю, тебе есть к кому бежать, - усмехнулся Рене, - третья новость?
- Возможно, это уже и не новость, - отвечал Плаксин, - наш патрон и бенефициар, господин Бирон, на днях возвращается в свои владения, в стольный град Митаву. И я, как верный пес, лягу у его ног - как только закончу наше дело в Вене.
- Он берет вас на прежнее место? - уточнил Рене.
- Я и не оставлял своего места, - не без гордости произнес Плаксин, - Наша с патроном встреча разве что восстановит статус кво.
- А брат ваш, Волли? - спросил Рене.
- Брат мой пригрелся возле господина Арно, и так удобнее нам обоим, - признал Плаксин, - а вы, сиятельная милость, не желаете ли составить мне компанию? Прокатиться до герцогства Курляндского? Герцог писал мне, что до смерти желает видеть вас - возле себя.
- До смерти? - рассмеялся Рене, - Вот до смерти - и не увидит. Увы, я никогда не служил герцогу Курляндскому, и нет возле него места, на которое мне следует вернуться.
Мора смотрел на него - когда Рене вот так смеялся, зубы его блестели, как у вампира. "Бедный Папи, - подумал Мора, - ведь наш герцог невольно подложил ему свинью. Если бы мы его тогда не украли - сейчас они бы разговаривали с дюком Курляндским почти на равных".
- Сашхен, вы оставили распоряжения ювелиру? - спокойно и холодно спросил Рене.
- Да, сиятельная милость, - склонил голову Плаксин.
- Не называй меня так, - прошипел Рене и откинулся на подушки. Плаксин сидел с невозмутимым лицом.
- Простите за дерзость, Сашхен, - не утерпел Мора, - но вы же немец?
- О да, мой предок воевал Гроб Господень, - с явным удовольствием признался Плаксин.
- Так почему же вы - Плаксин? Это же русская фамилия.
- Наша исконная фамилия - Плаццен, но когда царь Петр завоевал Курляндию, мы... - Сашхен замялся, - русифицировались.
- А-а... понятно... - протянул Мора.
- Не пора ли вернуть нашу даму? - напомнил Сашхен.
Все трое прислушались - на облучке шел процесс обучения рисованию головы человека. Из-за темноты практические занятия были недоступны, и Аделаиса читала Левке пространную теоретическую лекцию о пропорциях лица:
- Ширина лица обычно составляет ширину пяти глаз или немногим меньше. Размер расстояния между глазами равен ширине одного глаза...
- Не мешайте им, пусть воркуют, - Рене завернулся в плед и привычно вытянул ноги на сиденье.
- Папи, вам лишь бы разлечься, - праведно вознегодовал Мора, и тут же позвал, - Левка!
- Да, хозяин! - откликнулся Левка.
- Остановись и верни нам фройляйн Мегид!
Карета остановилась, Аделаиса вернулась на место рядом с Рене - тому пришлось принять подобающую приличиям позу. Но не прошло и часа, как Рене уснул под своим пледом, доверчиво склонив голову на плечо фройляйн Мегид.
- Ваша мечта исполнилась, Аделаиса, - констатировал Мора, человек простой и воспитанный подворотней, - он спит на вашем плече. Подождите еще час - и он положит на вас свои ноги.
Аделаиса с гневным лицом прижала палец к губам и нежно поправила на спящем плед - совсем материнским жестом.
- Весело тут у вас, - прошептал Море на ухо Плаксин, - скажите, а та дама, Мартина Гольц, та вартенбергская валькирия - кто она вам?
- Невеста, - так же шепотом ответил Мора, - так что не раскатывайте губы.
- Настоящая невеста или как у Левки?
Левкина невеста была притчей во языцех. Когда-то, покидая Москву, Левка оставил в первопрестольной девицу и посулил ей свадьбу - как только закончит свое последнее дело. Прошло пять лет, последнее дело все никак не торопилось заканчиваться, и никто не знал, ждет девица Левку или вышла замуж за кого другого. Сам Левка, особенно в минуты гнева, грозился все бросить, уехать в Москву и там, наконец, жениться.
- Я все слышу, - раздалось с облучка, - нечего вам, барин, невесту мою зря склонять. А у Матрены с Морой и в самом деле - шуры-муры.
- Сдаюсь, - сокрушенно вздохнул Плаксин.
Под утро карета вкатилась в городишко Швайнберг - Левка на своем облучке взоржал, услышав такое название. Плаксин, глядя в окошко, толково объяснил Левке, как проехать к гостинице, и договорился о комнате - одной на всю компанию. Левка распряг лошадей и приготовился отойти ко сну на краешке огромной общей кровати. На другом краю пристроилась Аделаиса - под пледом Рене, по центру - Сашхен Плаксин. Мора прицелился было, кого подвинуть, чтобы улечься. Рене, выспавшийся в карете, сидел у окна в протертом полукресле и читал похищенную когда-то Морой газету. Мора пригляделся - против света ему было плохо видно - Рене прижимал к лицу сложенный платок.