- Мало нам одной Аделаисы, - Мора вернул планшет, - теперь и ты у нас чокнулся...
- Да вон же они стоят! - Левка вытянул руку.
Только что их не было - и вот они уже есть. Двое на крыше, двое в белом, мужчина и женщина. В руках у женщины было что-то наподобие арбалета, но глаза, как и на Левкином рисунке, были завязаны. Мужчина стоял за ее спиной и подавал ей стрелы, и стрелы из лука разлетались над городом только так. На нем был белый наряд наподобие монашеского, и волосы зализаны были в хвост, но Мора своим орлиным взглядом разглядел его острое, хищное лицо, и сразу признал - шевалье Десэ-Мегид, с портрета в мастерской Аделаисы. Не было на шевалье громоздкого парика, похожего на копну - давно прошла та мода - но лицо у него было такое, что ни с кем не спутаешь. Как у глазастой хищной птицы.
- Давно они так стреляют? - спросил Мора у Левки.
- Да с полчаса, - отвечал Левка, - Как думаешь, кто они такие?
- А тебе не все равно? - пожал плечами Мора, - Карета у тебя готова?
- Давно готова, обижаешь, начальник.
- Так давай хватай в охапку наших сонь, всех в карету - и бегом отсюда. Не знаю, правда ли они Чума и Смерть, но кажется мне, что они вот так постреляют - и в городе какая-нибудь эпидемия приключится. А не ровен час и в нас стрелой попадут... и думать об этом не хочу.
- Я выведу карету, а ты иди за ними, - и Левка с грацией медведя побежал на конюшню. Планшет его остался лежать на перилах крыльца - Мора взял его, пролистнул несколько рисунков. Вот всадники Апокалипсиса в армагедвальдской кирхе, та незадачливая майолика - как четыре фарфоровых яйца на одном блюде. Портрет Рене - несмотря на кошмарную технику, весьма комплиментарный. Кристоф и Флорка - такие похожие и такие разные. И двое на крыше - шевалье здесь даже почти похож. Мора поднял глаза - крыша снова была пуста, но это ничего не значило. "А Левка-то наш вовсе не бездарный" - подумал Мора, захлопнул папку и поспешил в гостиницу - эвакуировать путешественников.
- Вот скажите, фройляйн Мегид - если даже ваши родственники и не настоящие всадники Апокалипсиса, в любом случае, они, должно быть, очень сильные маги, - карета отъехала от опасного Швайнберга уже на несколько верст, и Мора попытался добиться от Аделаисы хоть каких-то разъяснений. Они сидели друг напротив друга - Аделаиса опять рядом с Рене, а Мора - с Плаксиным, - почему вы едете с нами, учиться рисовать у фрау Кульшток...
- Фройляйн Керншток, - поправила Аделаиса.
- Хорошо, Керншток. Отчего вы не поступите в обучение к одному из ваших магов - стали бы могущественной, делались бы невидимы, сеяли бы смерть с крыши магистрата.
- А если мне неинтересно сеять смерть с крыши магистрата? - ехидно отозвалась Аделаиса, и вредный Рене тут же влез в беседу:
- Представляешь, Мора, не все мечтают сеять смерть. Даже с крыши магистрата.
- Да ладно, Папи, я понял... И все же, фройляйн Мегид - почему? Рисование - а не магическое могущество?
- Я всегда успею взять уроки у господ Мегид, - пояснила Аделаиса, - как вы поняли, господа Мегид если и не бессмертны, то очень долго живут. А художники живут - как все. Я не успею оглянуться - и госпожи Керншток не станет, и я не успею ничему научиться, а когда еще в Вене появится новая женщина-портретист - неизвестно. Люди в моей жизни имеют обыкновение очень быстро... как бы это сказать...
- Заканчиваться? - подсказал Рене.
- Ну да, - Аделаиса взглянула на него с благодарностью, - только что были - и нет.
- У нас, стариков, тоже так, - грустно произнес Рене, - ровесники имеют свойство неожиданно заканчиваться.
- Вы совсем не старик! - с жаром воскликнула Аделаиса и, как всегда, покраснела. Мора и Сашхен Плаксин переглянулись.
- Ага, только грим к вечеру отчего-то покрывается кракелюрами, как полотна старых мастеров, - отвечал Рене. Аделаиса посмотрела на его точеный профиль, вздохнула и обратилась к Море:
- Вопрос за вопрос, господин Мора - отчего мы спим днем, а едем ночью? Неужели нам не страшны разбойники? Мародеры?
- С Левкой - вряд ли, да и мы с господином Плаксиным чего-то стоим и везем при себе оружие. Наша миссия такого свойства, что огласка для нас куда опаснее разбойников.
- А ваша магия, фройляйн, - Рене дотронулся кончиками пальцев до косы в кожаном чехле, и Аделаиса вздрогнула, - неужели она не защитит нас от разбойников?
- Я стараюсь, - тихо проговорила Аделаиса, - и я умею стрелять. А вы, Рене?
- Очень плохо, - признался Рене.
- Разве что глазами, - подсказал Мора.
- Весело с вами, - умиленно признал Плаксин, - и анекдотов вспоминать не нужно. Магия, салонный флирт... Что вы будете делать, Мора, когда мы закончим свою миссию в Вене?
- Женюсь, - твердо отвечал Мора, - если невеста не погонит.
- А вы, Рене?
- И я женюсь, - беззаботно отвечал Рене, - я слышал, знаменитый герцог Лозэн женился в восемьдесят, значит, и для меня не все потеряно. Есть в Петербурге одна дама - уже тридцать лет ждет, когда я к ней посватаюсь. Пора, наконец, решиться.
Аделаиса уставилась на Рене круглыми глазами, и в глазах этих стояли слезы.
- Боюсь, в Петербурге такая дама у вас не одна, - подмигнул Плаксин, - значит, все женятся, один я паду к ногам герцога Курляндского... Ну, про Левку я даже не спрашиваю. Он-то наверняка женится.