- Лев, боюсь, мне опять понадобится ваша помощь, - позвал Рене, беспомощно подняв брови, - только не хватайте меня, как мешок, просто помогите идти.
- Как прикажете, папаша! - в голосе Левки послышалась радость - Рене вызывал у него то ли сыновние, то ли отеческие чувства, то ли просто умиление - как маленький несмышленый зверь, и Левка таскал его на руках и ухаживал за ним - с нескрываемым энтузиазмом.
Мора выбрался из кареты, подал руку Аделаисе - мужской костюм, не мужской - этикет никто не отменял.
- Какой нарядный домик, - восхитилась Аделаиса, - хотя здесь все домики нарядные...
Дом графа Арно напоминал заварное пирожное - в череде других таких же.
- Папи верно говорит - съедобная архитектура, - оценил Мора, - вы прежде бывали в Вене?
- Только проездом, - отвечала Аделаиса.
На крыльцо явился Сашхен Плаксин:
- Пойдемте, я провожу вас в комнаты.
Левка спрыгнул с облучка, попробовал помочь Рене выбраться из кареты, быстро разочаровался в своей затее, воскликнул:
- Это все в пользу бедных! - и привычно вынес патрона на руках, - Ей-богу, так быстрее выйдет, папаша.
Так и вошли они в дом - Аделаиса с Морой впереди, Левка с Рене за ними, и у Рене не было уже сил упираться, он только сказал на пороге дома, когда Левка нес его, а Сашхен бережно придерживал двери:
- Вы вносите меня в дом, как жених новобрачную...
- Еще одна содомитская шутка - и уроню, - пригрозил Левка.
Видно было, что в доме никто не жил последний год, если не больше. Мебели в прихожей не было - хозяин вывез в парижское свое жилище.
- Кровати-то есть? - заволновался Левка. Рене воспользовался его замешательством и стал ногами на пол, теперь он всего лишь опирался на Левкино плечо.
- Их сложно было вытащить, здесь у них такие... альковы, - успокоил Сашхен, - пойдемте, расселю вас.
- Я должна быть у госпожи Керншток, - пробормотала Аделаиса.
- В шесть утра, в мужском наряде? - удивился Плаксин, - Моветон, фройляйн. Отдохните, переоденьтесь, примите ванну - считайте, что это гостиница. И, свежая и цветущая, в кринолине, вы отправитесь к своей госпоже Керншток. Пойдемте со мною, фройляйн, я покажу вам вашу комнату.
Плаксин подал девушке руку - церемонно и изысканно, словно приглашал к танцу, и вдвоем они поднялись по лестнице. Левка с Рене поплелись следом - Рене опирался одновременно на свою трость и на Левку, Мора последовал за ними замыкающим.
Как только Мора перетряхнул от пыли пресловутый альков - Рене тут же туда упал и лежал неподвижно, с видом умирающего. Левка отправился распрягать лошадей и разбирать вещи, пообещав Рене:
- Как только найду в багаже кофе - сварю вам немного для поднятия сил.
- Спасибо, Лев, вы мой ангел-хранитель, - прошелестел Рене. Как только дверь за Левкой закрылась, Мора спросил:
- Папи, что за счастье вы проспали в Петербурге с господином Плаксиным?
- У него и спрашивай, - устало отвечал Рене, - я не в настроении сам рассказывать о своем позоре, - он лежал, закинув руки за голову, великолепная шляпа валялась рядом, - По твоему лицу видно, что ты принял какое-то важное решение. Такая многозначительная задумчивость...
- Я принял решение завершить карьеру отравителя, - признался Мора, - сразу после нашей вылазки в оперу. Вы правы, эта жизнь не для меня. Вернусь к поддельным векселям и крапленым картам. Женюсь на своей муттер, если она согласится и не выскочила еще за какого-нибудь богатого старичка в Кениге. А если и так - подожду.
- Ты, как и Мон Вуазен, и донна Тофана - перепутал оружие и товар. Для бедного человека это извинительно, - пояснил Рене, - Ты не бездарен, хоть я тебя порой и ругаю, и не излишне чувствителен - все люди таковы, если они не животные. Просто не делай оружие предметом торговли, и проживешь долгую счастливую жизнь.
"Как вы?" - хотел спросить Мора, но вовремя понял, что если жизнь Рене и была счастливой - было это очень давно.
- Что же будет со мною? - спокойно и, кажется, весело спросил Рене, - Ты вернешь меня владельцу? В баронское поместье Вартенберг? Зашивать колотые раны русским гренадерам?
- Вы не собственность герцога, он вас не купил, - возразил Мора, - он просто просил нас помочь вам, потому что ваши охранники и доктор собирались...
- Оставь, я понял...
- Мы разделим все на четверых, и каждый волен будет идти куда захочет. Левка отправится рисовать цесарские рожи, Плаксин - целовать сапоги своего герцога, я женюсь, а вы - делайте что хотите. Можете жениться, можете - целовать сапоги.
- И то и другое одинаково гнусно, - рассудил Рене.
- Боюсь, мне не дождаться Левки с кофе, - посетовал Мора, - Пойду, попробую найти что-нибудь на графской кухне, или вытрясу из Плаксина.
- Возьми спиртовку в моем саквояже, - слабым голосом крикнул ему вслед Рене.
На кухне графского дома, среди паутины и мышиных какашек, Мора пытался сварить кофе - на спиртовке алхимика, в кое-как отмытом ковше. Прозрачно-белые чашечки с отколотыми краешками, обнаруженные здесь же, на кухне - ждали на столе. Плаксин, почуяв запах, кругами ходил около.
- Сашхен, может, вы мне ответите, - пристал Мора, - Рене стыдится отвечать. Что было у вас в Петербурге - это же наверняка уже не тайна? Что такое вы прощелкали клювами?
- Просрали все, - просто ответил Сашхен, - сидели на жопах ровно, и проспали переворот. Вы же русский, вы должны знать свою историю.