Портниха узрела свою "мадемуазель", оживилась и увлекла Аделаису в смежную комнату - примерять платье. Заметно было, что женщины-модели ей куда интереснее мужчин. Плаксин повесил утыканный булавками жюстикор на манекен тоже уселся в кресло:
- Стоит заранее разделить сферы наших действий. Вы, Рене, целуете ручку госпоже Штраус - у вас это лучше всех получается. Госпожу Штраус я покажу вам в ее ложе. Вы, Мора, спуститесь в партер - там с вами случайно столкнется тип, представившийся мне господином Кольбером. Вы легко найдете с ним общий язык, с вашими-то навыками. Двое моих, оставшихся, торчат по ложам - я разберусь с ними сам.
Рене сухо кивнул и отвернулся - словно разговор причинял ему физическую боль. "Что с ним будет?" - в очередной раз подумал Мора. Он тоже коротко кивнул Плаксину:
- Я понял вас, Сашхен. Завтрашней ночью я планирую отбыть в Кенигсберг, поэтому постарайтесь подбить наши финансы, по крайней мере, на данном этапе.
- Как вам угодно, - криво усмехнулся Плаксин, - Я вас понимаю. Фантастическая женщина - госпожа Гольц... Я бы тоже поспешил, если бы она меня позвала.
- Скучаете, модники? - Левка, чтобы войти, приоткрыл обе створки - таков уж он был, человек-гора. В лапах своих держал он сверток - что-то, спеленутое китайской шалью с синими птицами.
- Я слышал, вас можно поздравить, Лев - со сменой профессии, - тепло улыбнулся ему Рене, - вы теперь художник?
- Пока - от слова худо, - смутился Левка, - но мамаша Керншток обещала научить.
- Очень жаль, - вздохнул Рене, - я-то надеялся, что вы поедете со мной в Петербург...
- Нельзя мне в Питер, - признался Левка, - там, небось, мой портрет по сей день у полицмейстера на стене висит. Троих жандармов я там по молодости... того-с.
- Жаль, - с той же певучей интонацией повторил Рене, - мне будет не хватать вас, Лев. Я не смел и мечтать о таком слуге, как вы.
Левка смущенной горой приблизился к его креслу - живая иллюстрация к пословице о том, как гора идет к Магомету - и осторожно положил свой сверток на колени Рене:
- Это вам на память, папаша. Вроде, был у вас в ссылке такой - я помню, вы все о нем жалели. У меня и вовсе хозяев прежде не было, да и вы мне не совсем хозяин... Как Мора говорит - приятно было вместе поработать.
Рене развернул китайскую шаль - на коленях его стоял изящный сундучок для рукоделия, синий, с перламутровыми уголками. Внутри сундучка были спицы и крючки для вязания, тоже с перламутровой инкрустацией.
- Где ты это попер - в доме Мегид? - не удержался Мора.
- Обижаешь ты меня, - насупился Левка, - здесь, в Вене...
- Спер? - уточнил Мора. Левка кивнул.
- О, Салаи, Салаи... - непонятно и нежно похвалил Левку Рене, - спасибо вам, Лев, вы согрели мое черное старое сердце.
- Эх, Левка-Левка, - показательно оскорбился Мора, - столько лет мы с тобою, можно сказать, рука об руку, делили и горе, и радости, и утешал я тебя, и поддерживал, а подарок ты на прощание приносишь не мне, а бессердечной старой кочерге.
- Скучно будет мне без вас, - развеселился Плаксин. Дверка из смежной комнаты приоткрылась, выглянула портниха:
- Месье Рене! Мадемуазель приглашает вас - взглянуть, все ли comme il faut?
Рене показательно вздохнул, поднялся с кресла и поставил сундучок на сиденье:
- Прошу прощения, господа - но долг зовет.
- Летите, херувим, - позволил Мора.
Платье на Аделаисе было цвета богемской зелени, что хорошо к зеленым глазам, но никак не к серым, и румяные щеки не так чтобы очень выгодно оттенялись зеленым цветом, но Рене промолчал.
- Посмотрите, все - так? - волнуясь, спросила Аделаиса, и Рене ответил ей с ласковым своим безразличием:
- Я подведу вам глаза зеленым, и в сочетании с бирюзовыми лентами и пудрой - все будет - так. Не бойтесь, фройляйн, я не брошу вас один на один с венским высшим обществом. А вдвоем нам кое-как, может быть, и удастся завоевать его снисходительность.
- Вы жестоки вдвойне, подавая мне надежду, - прошептала Аделаиса - так, чтобы не услышала портниха.
- Она француженка, по-немецки почти не знает, - тоже шепотом отвечал Рене, глазами указывая на портниху - та подкалывала Аделаисин подол и виду не подавала, что понимает, - Я не даю вам надежды, я предлагаю вам свою помощь. Благодаря почтенному своему возрасту я давно списан со счетов, как галантный кавалер, и со спокойным сердцем могу накрасить ваши глаза, не роняя вашей девичьей чести.
- А как же герцог Лозэн, что женился в восемьдесят?
- Где он - и где я, - вздохнул Рене.
- Жаль, что я не узнала вас раньше, - произнесла Аделаиса с таким отчаянием, что портниха подняла удивленно голову от подола, - И всего-то между нами было - какая-то тысяча верст...
- Я счастлив был бы любить вас, но вы опоздали, - Рене склонил голову в изящном поклоне, - всего-то на тридцать лет, Зверь.
- Зверь... - повторила, как эхо, Аделаиса. Ей стало вдруг ясно - и тридцать лет назад у нее, у такой нелепой и красной, не было бы с тогдашним Рене ни малейшего шанса.
Вечером, перед сном, Рене забрался в альков, обставил себя шандалами и принялся вязать на спицах какое-то ажурное безобразие. Мора с веселым недоумением за ним наблюдал.
- Что это будет, Папи? - спрашивал он, - Шарфик или чепчик?
- Сам пока не знаю, не мешай мне считать петли, - отозвался Рене, - возможно, шарф, на котором мне предстоит повеситься.