Большую часть дня Хасим молчал, помогая грузить продукты и оружие в телеги для долгого пути на восток. Когда Бронвин смотрела на него, ей казалось, что он с трудом сдерживается, чтобы не расплакаться, настолько его потрясла возможная смерть Ингрид Слезы. Каресианский проходимец часто говорил о своей любви к Фредериксэнду и семье Слезы — к своему другу Магнусу, верховному вождю Алдженону и его детям. Молодой воин Алахан и развитая не по годам Ингрид были для него чем-то вроде семьи. От большинства каресианцев его отличало то, что его не беспокоили северные холода, и он предпочитал еду и напитки Фьорлана пище своей пустынной родины.
Быстро приближался закат, когда Бронвин с Каменным Псом и Фрейей помогали одному старику подняться по лестнице из подвала.
— Я прожил здесь всю жизнь, — бормотал старик. — Если бы я был моложе на несколько лет, я бы показал этим проклятым рыцарям, что такое Отряд Призраков…
— Я уверен, они бы сразу сбежали, вопя от ужаса, — довольно невежливо перебил его Каменный Пес, подхватив старика под руки и подводя к пустой телеге, стоявшей в центральном дворе.
Рядом находилось несколько десятков повозок, нагруженных всевозможными пожитками и припасами. Конечно, Ро Хейл представлял собой развалины, но в то же время являлся домом для нескольких сотен людей, и Бронвин ощутила печаль, глядя на их вещи. Она заметила не слишком чистого игрушечного медведя в корзине рядом со старой свирелью и потертой лошадкой-качалкой. Другая телега была нагружена столами и стульями из подземных комнат, а третья — завалена одеждой и постельным бельем.
Во многие телеги лошади были уже запряжены, на козлах сидели возничие, и все выглядело так, словно жители действительно покинут город на закате. Семьи собирались вокруг своих повозок, и хотя большинство явно с горечью оставляло дом, Бронвин чувствовала некий дух общности, который позволял им сохранять бодрость, когда они заворачивались в плащи и готовились к бегству во владения Алого Отряда.
Ближе к воротам ждали воины Отряда Призраков. Все были одеты в кольчуги и вооружены топорами, молотами и короткими охотничьими луками. Говорили мало, только иногда отпускали шуточки насчет Красных рыцарей.
Хаффен по-прежнему дежурил на крепостной стене над башней, хотя фигура его была едва видна в сумерках. Он стоял спиной ко двору, и Хоррок сказал своим людям, что Хаффен останется на часах до самого последнего момента. Бронвин подумала, что этот момент стремительно приближается, и увидела, как Хасим поднимается по лестнице к Хаффену.
Они помогли старику сесть в повозку, и Бронвин смотрела на Хаффена и Хасима, ждала, когда они спустятся и наконец будет дан сигнал к отступлению. Однако вместо этого они начали что-то обсуждать. Хаффен указывал на юго-восток, Хасим напряженно вглядывался в серые сумерки.
Внезапно Хаффен резко развернулся и осмотрел двор. Взгляд его остановился на Хорроке Зеленом Клинке, который стоял среди повозок.
— Хоррок, поднимись сюда.
В его голосе слышалась тревога.
Члены Отряда прекратили разговоры и вытянули шеи, чтобы получше разглядеть Хаффена. Капитан Отряда Призраков с озабоченным видом отошел от повозок и поднялся по каменным ступеням. Бронвин тоже оставила Каменного Пса и направилась следом за капитаном; вскоре после прибытия в бывшую крепость она решила, что должна знать обо всем, что происходит. Девушка по-прежнему оставалась аристократкой и чувствовала: самое меньшее, что она может сделать, это выслушать других и, если сумеет, дать совет.
Хоррок заметил, что она идет вслед за ним, но ничего не сказал. Когда они очутились на крепостной стене, Бронвин взглянула на погружавшееся в сумерки Травяное Море и вздохнула с облегчением: никакой непосредственной угрозы видно не было: ни лагерных костров, ни каких-либо других признаков приближения вражеской армии.
— Мы готовы уходить, Хаффен. В чем дело? — спросил Хоррок.
Хаффен все еще указывал на юго-восток, примерно в том же направлении, откуда две недели назад появилась Бронвин.
— Смотри туда, на опушку рощи, — обратился Хаффен к своему капитану.
Хоррок облокотился на крепостную стену.
— Ты уверен в том, что просто не ищешь причин остаться? — спросила Бронвин у Хаффена, стараясь говорить легкомысленным тоном.
Он сердито уставился на нее и ответил:
— Взгляни сама, Бронвин, и скажи, видишь ли ты что-либо под деревьями.
Она остановилась рядом с Хасимом и всмотрелась в сумерки. Роща была очень далеко, и в сгущавшейся темноте девушка едва могла различить деревья, которые слегка раскачивались на ветру.