Кастус достал тяжелый металлический ключ и начал открывать дверь камеры. Движения его были неторопливыми, точно рассчитанными, и все это время он не сводил взгляда с Магнуса. Щелкнув, замок открылся, и Кастус знаком велел своим людям прикрыть его, а сам вошел в камеру.
Когда тюремщик сообразил, что от могучего воина его больше не отделяет толстая железная дверь, в его глазах промелькнул страх.
Магнус гневно глядел на двух стражников с самострелами, стоявших по обе стороны от Кастуса. Он подумал, что, скорее всего, сможет даже с двумя арбалетными стрелами в теле продержаться достаточно долго для того, чтобы разорвать этих троих на куски, но решил, что в этом мало смысла. Он все равно не сможет бежать из тюрьмы и не узнает, что произошло с тех пор, как его швырнули сюда. Лучше пусть его отведут к сэру Риллиону.
— Медленно повернись ко мне спиной, ранен. А вы двое глаз с него не спускайте.
Магнус развернулся; руки его были скованы тяжелыми стальными наручниками. Кастус открыл замок на цепи, соединявшей наручники со стеной, и надел узнику на ноги кандалы. Затем наручники и кандалы были надежно скреплены очередной стальной цепью.
Кастус с силой потянул за цепь и заставил Магнуса выйти из камеры спиной вперед. Один человек с арбалетом встал впереди, второй — за спиной пленника. Все трое были напряжены, словно ожидали, что Магнус в любой момент набросится на них.
Так его провели по коридору темницы. Остальные узники бросали мрачные взгляды на Кастуса, несколько человек молча кивнули Магнусу в знак уважения. Тяжелая деревянная дверь распахнулась, и они начали подниматься по лестнице на верхние этажи сторожевой башни.
Мысли у Магнуса были одна мрачнее другой. Он знал, что люди ро не придавали никакого значения чести, и сомневался, что его слова, обращенные к сэру Риллиону, изменят положение. Магнус понимал: для того чтобы бежать из города, ему придется убить много народу. Он убил бы их всех без малейшего сожаления, но знал, что это не поможет герцогу Эктору и гражданам Канарна. Им придется теперь терпеть боль и унижение, какие всегда испытывает побежденный народ. Красная церковь не проявляет милосердия к тем, кого только что одолела в бою.
Магнусу не нравилось, что сейчас ему следовало не действовать, а проявлять терпение и шевелить мозгами. Он не привык к такому и надеялся, что Рованоко не покидает его; он верил в то, что мудрость его бога поможет ему и вложит в его уста нужные слова.
Каменная лестница заканчивалась у очередной огромной деревянной двери, а за ней он увидел темнеющее небо. Хлестал ливень, и Магнус ощутил сильный запах крови и соли.
Молодые люди из Канарна прибирались во дворе замка, сгребали мусор и обломки, чинили различные деревянные постройки, которые были разнесены в щепки во время битвы. Красные рыцари, по-прежнему в полных доспехах, патрулировали стену с бойницами, и высоко над головой, на верхушке башни, развевался штандарт Одного Бога.
Магнус с радостью увидел небо над головой и подставил лицо дождю. В камере ему не позволяли умываться, и сейчас, когда струи дождя смыли с него грязь, он сразу же почувствовал себя лучше.
В те дни, что он сидел в темнице, Красные рыцари не теряли времени даром. Хотя они не восстановили разрушенные участки городской стены, они убрали трупы, валявшиеся в башне и во дворе, и вдалеке, в городе, Магнус заметил несколько погребальных костров.
Один покрытый многочисленными шрамами Красный рыцарь, который был старше прочих, поднялся со своего места у костра и подошел к Кастусу. Выбритая голова и острые глаза делали его немного похожим на хищную птицу. Прежде чем заговорить, он с любопытством оглядел Магнуса.
— Кастус, неужели это сам знаменитый Магнус Вилобородый?
Кастус с почтением отдал честь:
— Да, милорд. Его вызвали к главнокомандующему Риллиону.
— У меня имеются сведения о том, что этот гигант из Фьорлана убил около тридцати рыцарей. — Он шагнул мимо Кастуса и остановился перед Магнусом. — Ты крупнее, чем я ожидал, воин из страны раненов… скажи мне, этот недостойный полудурок хорошо с тобой обращается? — Он кивнул на Кастуса, который нахмурился, услышав неожиданное оскорбление.
Магнус, прежде чем ответить, ухмыльнулся своему мучителю:
— Я собираюсь его убить, так что за все его оскорбления я отплачу. Это червь, недостойный того, чтобы жить, а уж тем более сражаться в бою.