Рам Джас сразу же проникся благодарностью к Брому, а молодой лорд оценил чувство юмора кирина. Магнуса и Аль-Хасима объединяла любовь к выпивке и женщинам, и они почти сразу стали друзьями. Каресианец, кирин, ранен, ро — такую компанию можно было редко встретить на землях, населенных людьми, но эти четверо быстро подружились; все они испытывали ненависть к законам Тор Фунвейра.
Четверо искателей приключений путешествовали вместе больше года, Магнус узнавал больше о культуре Тор Фунвейра, Рам Джас вовлекал Брома в различные неприятности, а Аль-Хасим исследовал страну — в основном местных шлюх и вина. Они дразнили Брома тем, что он — гражданин страны ро, заставляли Магнуса множество раз ввязываться в бессмысленные драки в тавернах, но по-прежнему оставались друзьями.
У Рам Джаса имелось немного настоящих друзей, и он считал Брома одним из лучших. Киринский наемник и лорд ро были странными спутниками, но после их знакомства они встречались еще при различных обстоятельствах, и он убедился в том, что Бром — человек чести, один из немногих, кому Рам Джас мог полностью доверять.
Какой-то шум отвлек его от воспоминаний; он быстро поднялся, различив звон кольчуг и стук железных башмаков по улице, которая располагалась тремя этажами ниже.
Он выругался про себя, когда сообразил, что слишком долго задержался в кладовой. Быстро убедившись в том, что все его снаряжение хорошо спрятано, Рам Джас открыл дверь и посмотрел вниз, на узкую деревянную лестницу. И снова выругался: по ступеням поднимался отряд городской стражи.
Убийца плеснул спиртным на свою одежду, чтобы от него несло, как от пьяницы, и вышел из комнаты. Прикрыв дверь, он бесшумно побежал вверх по лестнице, перескакивая через три ступени. Его босые ноги почти не производил шума.
Двумя этажами выше Рам Джас снова вошел в башню. Внутри помещения находилось пять длинных деревянных скамей, на каждой сидели примерно по десять пьяных мужчин; их удерживали в вертикальном положении толстые веревки, обхватывавшие их туловища. Рам Джас с удовлетворением увидел ряд тупых рож; люди либо спали, либо находились в невменяемом состоянии.
Место, которое кирин покинул два часа назад, по-прежнему пустовало, и Рам Джас надеялся, что его отсутствие не было замечено. Коричневые священники, содержавшие приют, обычно возвращались только на рассвете, чтобы разбудить обитателей башни.
Рам Джас плеснул виски себе в лицо и влил в себя столько, сколько смог, пока не почувствовал, что его сейчас вырвет. Он швырнул бутылку в угол и на цыпочках приблизился к своему месту. С большой ловкостью он накинул на себя веревочную петлю и занял свое место среди безликих пьяниц Ро Вейра. Наклонившись вперед так, что канат натянулся, он уставился в пол, и волосы упали ему на лицо.
Он не пошевелился, когда дверь отворилась и в комнату вошли пятеро стражников в кольчугах. Шумно топая, они разбрелись по помещению, принялись трясти людей, стараясь кое-как привести их в сознание, и заглядывали каждому в лицо.
Рам Джас сохранял спокойствие и помотал головой, изображая в стельку пьяного, которого зачем-то разбудили. Он почувствовал, как чья-то рука схватила его за волосы, запрокинув голову. Затуманенный взгляд его уперся в лицо стражника в кольчуге с гербом Ро Вейра на груди — летящим черным вороном.
— Сержант… сюда, — произнес стражник, не отпуская волосы Рам Джаса.
Два стражника остались у двери, двое других подошли и остановились перед Рам Джасом. Несколько пьяных проснулись. Кто-то неразборчиво бранился, кто-то требовал тишины, и стражники отвечали им пинками и пощечинами.
— Ну что ж, будь я проклят, если это не наш киринский друг, — со зловещей ухмылкой произнес сержант, прицеливаясь в Рам Джаса из арбалета.
В ответ кирин застонал и вновь помотал головой, изображая, будто пытается поднять руки и протереть глаза. Однако ему мешала веревка, и Рам Джас притворился, что только что проснулся и не понимает, что происходит.
— Выпрямись, ты, киринская мразь. — Сержант ударил Рам Джаса по лицу. — Где твой лук?
Рам Джас несколько раз быстро моргнул и почувствовал вкус крови — ему разбили нижнюю губу.
— Я не понимаю, чего вам… — Он заговорил с сильным киринским акцентом и прикинулся невежественным чужестранцем.
Сержант обернулся к одному из своих людей:
— Подними его, солдат.
Стражник схватил Рам Джаса за горло и заставил сесть прямо, но канат, обмотанный вокруг его живота, не позволил ему встать на ноги. От него так сильно пахло виски, что стражник, содравший с него петлю, держал Рам Джаса на расстоянии вытянутой руки.