Бром наконец решил улыбнуться и повернулся лицом к другу:
— Рам Джас, я очень ценю твои попытки найти положительные стороны абсолютно во всем, но мне не нужна женщина, и мне не нужно, чтобы мне поднимали настроение. Отправляйся и навести Хасинту, если хочешь, а я подожду тебя снаружи.
Рам Джас внезапно поднялся:
— Тогда, прах тебя возьми, что тебе нужно, Бром? Ты добрался сюда за тридевять земель не для того, чтобы пить, трахаться и веселиться, и уж наверняка не для того, чтобы проводить время в моем обществе, — сердито проговорил он с сильным киринским акцентом.
На мгновение Бром смутился, словно не мог понять смысла слов друга.
— Рам Джас, сядь, злоба тебе не идет, — спокойно велел он, — и ты никогда не умел выразительно сквернословить.
Рам Джас на миг ощутил раздражение из-за того, что его отчитали, но тем не менее уселся обратно. Скрестил руки на груди и придал лицу довольно комичное выражение недовольства. У него никогда не получалось как следует изображать тревогу или серьезность, и он мысленно пожелал, чтобы Бром поискал себе в помощники кого-то другого. Рам Джасу нелегко было сочувствовать горю друга; он уже давно смирился, забыл собственную боль и не любил видеть страдание на лицах других.
— Бром… Я не знаю, что тебе сказать, — произнес он как можно более искренне. — Твой отец, твоя сестра, твой народ… Я не знаю, что сказал бы им тоже… именно поэтому я не принимаю участия в славных битвах и безнадежной обороне крепостей. Я просто одиночка с луком и дурной репутацией. Я убиваю за деньги… Я бы и тебя убил, если бы мне заплатили достаточно.
Бром приподнял бровь.
— Можешь попробовать, — произнес он, похлопав по эфесу своего меча. — Рам Джас, я не уйду, пока ты не согласишься помочь мне. Вообще-то, если понадобится, я готов следовать за тобой по всему Вейру, но предпочел бы, чтобы ты согласился прямо сейчас.
Рам Джас задумался. Друг так и не сказал, что ему нужно, да кирин на самом деле и не желал этого знать. Бром был храбр, умен и импульсивен — эту смесь черт характера Рам Джас знал хорошо, и она ему очень не нравилась. Он сидел молча, представляя себе лица своих немногих оставшихся в живых друзей. Магнус, скорее всего, мертв, Аль-Хасим оправляется от ран в Фредериксэнде, а Бром сидит рядом с ним. Первому ничем нельзя было помочь, второму помощь была не нужна, а третий просил о помощи. Как ни хотелось Рам Джасу верить в то, что он — холодный, бессердечный наемник, это было неправдой.
— Скажи, чего ты хочешь от меня, — произнес он.
Взгляд Брома немного смягчился:
— Я хочу узнать, как тебе удалось убить одну из Семи Сестер.
Рам Джас приподнял брови:
— Э-э… Я пустил стрелу ей в лоб… это было… может, года четыре назад, незадолго до нашей с тобой встречи, — ответил он.
— Я знаю, что ты выстрелил ей в голову, но каким образом это у тебя получилось? Насколько мне известно, никому и никогда не удавалось убить одну из этих колдуний, ни до, ни после тебя. Любой, кто замахивается на нее мечом или натягивает тетиву, промахивается. Джаа даровал им способность избегать смерти, — сказал Бром.
Рам Джас несколько растерялся. Он ожидал, что Бром попросит его помощи, чтобы отомстить за отца, или чего-то в таком духе. Но, услышав о том, что он хочет убить каресианскую волшебницу, Рам Джас очень встревожился.
— Послушай, меня спрашивали насчет этого и прежде, ты сам знаешь. Все, что я могу сказать, это то, что я стоял… ну, может быть… в десяти футах от нее. Она улыбнулась мне, не знаю почему, возможно, подумала, что сейчас околдует меня и я не смогу выстрелить… а потом я просто выстрелил ей в лоб, и она умерла, — сказал он. — Бром, какое тебе дело до Семи Сестер?
— Именно из-за них меня не было в Канарне во время битвы. Я увидел в городе Повелительницу Пауков и отправился в Тирис, хотел найти тебя или Аль-Хасима. — Он потер лицо руками. — Когда я стоял на берегу и смотрел, как Красный флот отправляется в поход, я заметил другую каресианскую ведьму рядом с королем, — объяснил он. — Понимаешь, две из Семи Сестер каким-то образом замешаны в нападении на мою родину.
Рам Джас нахмурился. Людям было очень мало известно насчет этих колдуний и их замыслов, но Рам Джас и Хасим как-то раз разозлили одну из них в Кессии. Это была очень красивая женщина, несмотря на татуировки на лице, и Аль-Хасим сделал ей непристойное предложение. Они не знали, кто она такая, и оба были поражены, когда она произнесла несколько слов, и кровь выступила из глаз и рта Хасима. Рам Джас велел ей отменить заклинание и, когда она отказалась, выстрелил в нее. Только потом они узнали, кто эта женщина и каким невероятным чудом оказалась ее смерть. Рам Джасу мало было до этого дела, разве что только теперь он не мог вернуться в Каресию. Аль-Хасим, напротив, с того дня не смог смириться с тем, что возвращение на родину стало для него из-за Сестер невозможным. Отцу каресианца велели казнить Аль-Хасима, но, поддавшись неожиданному приступу отцовской любви, он позволил сыну бежать в Тор Фунвейр.