Он кивнул Фэллону, давая знак помочь, и они вдвоем помогли старику подняться на ноги и увели его прочь от стола.
— Я сам справлюсь, я еще достаточно крепок для того, чтобы одолеть любого воина посильнее вас. И уж наверняка мне не нужна помощь для того, чтоб добраться до кровати! — раздраженно бросил он, отталкивая Уильяма и Фэллона.
Спотыкаясь, он прошел несколько шагов по направлению к одной из боковых дверей.
Прежде чем Уильям успел ответить, брат Родерик остановился и сказал:
— Главнокомандующий ожидает вас вон там, в задней комнате. — Он театральным жестом указал на открытую дверь, видневшуюся за возвышением для трона.
Уильям посмотрел на Фэллона, приподняв брови, и направился к указанной двери. Брат Родерик добрался до бокового выхода и тяжело привалился к косяку, затем, едва передвигая ноги, скрылся.
— Не уверен, что возможность спать с бабами и напиваться до бесчувствия стоит покупать такой ценой, — угрюмо произнес Фэллон.
— Ему давно следовало уйти на покой и служить при какой-нибудь небольшой уютной церкви, — ответил Уильям. — Хотя погодите, я слышал о нем, если это тот самый сэр Родерик из Водопадов Арнона…
— Правда? И что он такого сделал в жизни?
— По-моему, он был какое-то время крестоносцем, потом аббатом Серой Твердыни, и, судя по тому, что мне рассказывали, отказался продолжать убивать восставших из мертвых.
Это было необычным поступком, однако такое встречалось — иногда Черный священник видел что-то человеческое в лицах восставших из мертвых и отказывался участвовать в «крестовом походе».
— Именно этот человек заявил, что увидел свет Мертвого Бога в глазах последнего убитого им, — добавил Уильям.
— Да, слыхал я эти пьяные бредни. Я предоставляю размышления о серьезных вопросах вышестоящим, сэр. Предпочитаю просто считать эти существа неумирающими чудовищами и не думать о них лишний раз. — Фэллон был человеком простым и не интересовался делами других церковных орденов. — С другой стороны, это объясняет, почему они заставили его приехать сюда и читать молитвы над мертвыми, в его-то возрасте… ведь он ослушался приказа.
Два Красных рыцаря пересекли зал и приблизились к отворенной двери. Возвышение, на котором когда-то восседал герцог Эктор, было теперь лишено всяких украшений. Кровавые пятна совсем недавно смыли с каменных плит в том месте, где казнили герцога и где отца Магнуса охватила боевая ярость.
— Говорят, он убил четырех рыцарей, — обратился Уильям к своему лейтенанту. — Разорвал цепи, когда Рашабальд обезглавил герцога.
Фэллон покачал головой:
— Рыцарь, который согласился быть палачом, недостоин того, чтобы казнить настоящих мужчин.
Уильям знал, что его лейтенант испытывает крайнюю неприязнь к сэру Рашабальду и не раз пытался вызвать его на поединок, чтобы убить. Но Риллион всякий раз вмешивался и защищал старого палача: ему он нравился, потому что в его характере были садистские черты, как и у самого командующего.
Дверь вела в личные покои герцога, где теперь расположился сэр Риллион. С письменного стола из темного дерева убрали вещи прежнего владельца, и сейчас он был завален грудами бумаг, графиками дежурств, картами и сводками о числе погибших. Два человека из отряда Нейтана стояли на страже; судя по их блестящим доспехам, им не приходилось участвовать в бою или спать во дворе под открытым небом. Фэллон с ненавистью взглянул на них и стряхнул с нагрудной пластины одного из воинов воображаемую пылинку.
В комнате присутствовали Риллион, брат Анимустус, служитель Золотой церкви, и Амейра, каресианская ведьма; Уильям слышал, что ее называли Повелительницей Пауков. Еще два стражника в церемониальных доспехах стояли за спиной главнокомандующего, с потолка свисали штандарты Красной церкви с изображением скрещенных мечей и сжатой в кулак руки.
Командующий Риллион по-прежнему был в латах; он взглянул на Уильяма и Фэллона поверх нескольких свечей, горевших на столе, помимо них комнату освещали четыре пылающие жаровни, расставленные по углам. Видимо, Риллион изучал какие-то бумаги; подняв голову, он сощурился, чтобы разглядеть их в полумраке.
— Вереллиан, заходите, пожалуйста, — махнул он рукой. — Постараюсь не обращать внимания на опоздание, спишем это на удар по голове, полученный во время боя, — насмешливо сказал он.
Уильям и Фэллон вытянулись по стойке «смирно» перед письменным столом и стукнули кулаками по нагрудным пластинам, отдавая честь. Анимустус, Золотой священник, пил вино из объемистого латунного бокала и даже не взглянул на вошедших.