Аристарх помотал головой.
– Нет. Только где-то в душе осталось неприятно ощущение. А как тебе, кстати? – обратился он к Диме.
Дима задумчиво кивнул.
– То же самое.
– Между прочим, это наводит на не очень хорошие мысли.
– Какие? – спросила Оксана.
– Ну, если отбросить потустороннюю чушь, остаются галлюциногены.
– Это вряд ли, – Света помотала головой. – У меня наркотиков нет, можете проверить. А принять мы их должны были позавчера, когда вместе шашлыки ели. – Тут она подозрительно покосилась на Аристарха.
Парень неуютно заёрзал.
– Ты чего?
– А ведь шашлыки ты принёс, – медленно произнесла Света, глядя ему прямо в глаза. – И таблетку Жене…
– И что? – Аристарх не отвёл взгляд. – Я, кстати, имею в виду не таблетки, а что-то вроде просочившегося газа.
– Какого газа?
– Не знаю. Болотного, углекислого – не знаю.
– Какое тут болото на склоне горы? А от углекислого газа мы все уже давно бы потравились нафиг, – заметил Дима.
– Не придирайтесь, – сказал Аристарх, – Но поверить в Дух Грядок не могу. Образование не позволяет.
«Образованный, – грустно констатировала Света. – С машиной. Блондин. Нужна ты такому!»
Она встала, прошла на комнату и вернулась, держа в руках тарелку с нарезанной редиской.
– На, – протянула она ее Аристарху, – попробуй.
– Да я не хочу пока есть, – пробормотал удивленный молодой человек, но послушно взял кусочек и положил в рот, сочно разжевал. – Вкусно. И что?
– А то, – сказала Света. – что твоя гипотеза не объясняет появления настоящих овощей, пусть нам и мерещится всё происходящее. Газ не выращивает урожаи.
Аристарх пожал плечами.
– Вкусовые ощущения тоже можно внушить. Но я, собственно, и не настаиваю. Так, сказал первое, что в голову пришло.
– Интуитивист, – хмуро буркнул Дима.
– А сам можешь что-нибудь предложить? – заступилась за блондина Оксана.
– Ну, я…
– Подождите, – Света взмахнула рукой. – Что ты сейчас сказал? – спросила она у Аристарха.
– Когда именно? – не понял парень.
– Да только что, – рассердилась она. – У тебя что, совсем памяти нет?
– Я сказал, что вкусовые ощущения можно внушить, – торопливо произнес Аристарх, с опаской косясь на девушку.
– Вот! – Света подняла палец. – И на грядки нас тянуло, сами убедились.
– Что – вот? – не понял Дима. – Хочешь сказать, что нас кто-то гипнотизирует? Чушь! Отравление газом и то выглядит достовернее. Навести на кучу народу такую сложную многочасовую галлюцинацию, по-моему, в принципе невозможно. И я всё-таки убеждён, что дело в Тёте.
– Слышать больше не могу про этого Тётя! – вдруг прорвало Оксану. – Сколько можно про злых духов!
Свете тоже претило упоминание о недавнем обряде. Пора закрывать тему, подумала она и сказала совсем другое:
– Почему злых? Если уж принять твою теорию, – она посмотрела на Диму, – то Дух Грядок не должен быть плохим. Подумайте, издревле тех, кто выращивал урожаи, называют мирными земледельцами. Им элементарно было не войн и драк.
– Угу, – кивнул Дима. – То-то наши деревенские земледельцы всё пьют да буянят!
– Не передергивай! – отмахнулась Света. – Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
Она немного помолчала, собираясь с мыслями.
– Мне кажется, когда работаешь на земле, в нее уходит весь негатив, все чёрные мыли. По-настоящему чёрные.
– Я понял, – вмешался Аристарх. – Ты хочешь сказать, что боги землепашцев изначально добры и миролюбивы. А человеческие жертвы, которые приносили богам ради урожая? Возьми Изиду, богиню плодородия. Или наши волхвы? Те еще были кровопийцы.
– Причём здесь боги? Жертвы приносили люди.
– И я об этом.
– Были дикие времена, – возразила Света. – И дикие обычаи. Но мы развиваемся, растём, и наше Сегодня не сравнимо с прошлым Вчера. Мы все же гуманнее и добрее…
– Ну, конечно! – заметил Дима с сарказмом. – Взрывы по всему миру, убийства… Я про Вторую мировую уж не говорю. В жертву нынче миллионами приносят. Гекатомбы. Террористы…
Света жестом прервала его.
– Да, было. Но не надо сравнивать нормальных людей с моральными уродами. Таких ничтожное меньшинство.
– Мусульман – один миллиард человек. По-твоему, это ничтожное меньшинство?
– Они-то здесь каким боком? И среди христиан полным-полно отребья, так что не нужно сваливать все грехи на верующих в Аллаха, как последнее время любят делать американцы. Любая конфессия призывает людей жить в мире и бережно относится к человеческой жизни.