Он направился прямо к ее комнате, но Роза не отвечала на его стук.
Позвали слесаря крепости; однако, когда открыли дверь, Грифус не нашел Розы, так же как Роза в свое время не нашла там тюльпан.
Роза в это время въезжала в Роттердам.
Поэтому-то Грифус не нашел ее и в кухне, так же как и в комнате, не нашел он ее и в саду, так же как и в кухне.
Можно себе представить ярость, в какую пришел Грифус, когда, обежав окрестности, он узнал, что дочь его наняла лошадь и уехала как истая искательница приключений, не сказав никому, куда она направилась.
Взбешенный Грифус поднялся к ван Барле, перерыл весь его бедный скарб, грозил посадить его в карцер, в подземелье, пугал голодом, розгами.
Корнелиус даже не слушал, что говорил тюремщик, когда тот ругал и оскорблял его, угрожал ему, и оставался мрачным, неподвижным, неспособным ни к каким ощущениям, глухим ко всяким страхам.
После того как Грифус в поисках дочери тщетно обошел все кругом, он стал разыскивать Якоба и, не найдя нигде, заподозрил его в похищении молодой девушки.
Ну а Роза, сделав остановку на два часа в Роттердаме, вновь двинулась в путь. В тот же вечер она остановилась в Делфте, где и переночевала, и на другое утро прибыла в Харлем на четыре часа позднее, чем туда заявился Бокстель.
Раньше всего Роза попросила проводить ее к председателю общества садоводов г-ну ван Систенсу.
Она застала сего достойного гражданина в таком состоянии, что мы обязаны рассказать об этом, чтобы не изменить нашему долгу художника и историка.
Председатель составлял доклад комитету общества.
Доклад он писал на большом листе бумаги самым аккуратным почерком, на какой был способен.
Роза попросила доложить о себе; но ее простое, хотя и звучное имя — Роза Грифус — не было известно председателю, и ей было отказано в приеме. В Голландии, стране шлюзов и плотин, трудно пробраться куда-либо без разрешения.
Но Роза не отступала. Она взяла на себя миссию и поклялась себе самой не падать духом ни перед отказами, ни перед грубостями, ни перед оскорблениями.
— Доложите председателю, — сказала она, — что я хочу говорить с ним о черном тюльпане.
Эти слова, не менее магические, чем известные «Сезам, откройся!» из «Тысячи и одной ночи», послужили ей пропуском; благодаря им она прошла в кабинет председателя ван Систенса, галантно вышедшего ей навстречу.
Это был маленький, хрупкий мужчина, очень похожий на стебель цветка: голова его походила на чашечку, две опущенные руки напоминали два удлиненных листка тюльпана. У него была привычка слегка покачиваться, что еще больше дополняло его сходство с тюльпаном, колеблющимся под дуновением ветра.
Мы уже говорили, что его звали ван Систенс.
— Мадемуазель, — воскликнул он, — вы говорите, что пришли от имени черного тюльпана?
Для господина председателя общества садоводов Tulipa nigra был первостепенной величиной и в качестве короля тюльпанов несомненно мог отправлять своих послов.
— Да, сударь, — ответила Роза, — во всяком случае я пришла, чтобы поговорить с вами о нем.
— Он в полном здравии? — спросил ван Систенс с нежной почтительной улыбкой.
— Увы, сударь, — ответила Роза, — это мне неизвестно.
— Как, значит, с ним случилось какое-нибудь несчастье?
— Да, сударь, очень большое несчастье, но не с ним, а со мной.
— Какое?
— У меня его украли.
— У вас украли черный тюльпан?
— Да, сударь.
— А вы знаете кто?
— Да, я подозреваю, но не решаюсь еще обвинять.
— Но ведь это же легко проверить.
— Каким образом?
— С тех пор как его у вас украли, вор не успел далеко уехать.
— Почему он не успел далеко уехать?
— До потому, что я видел тюльпан не больше чем два часа тому назад.
— Вы видели черный тюльпан? — воскликнула девушка, бросившись к ван Систенсу.
— Так же как я вижу вас, мадемуазель.
— Но где же?
— У вашего хозяина, по-видимому.
— У моего хозяина?
— Да. Вы не служите v господина Исаака Бокстеля?
— Я?
— Да, вы?
— Но за кого вы меня принимаете, сударь?
— Но за кого вы меня сами принимаете?
— Сударь, я вас принимаю за того, кем вы, надеюсь, и являетесь на самом деле, то есть за достопочтенного господина ван Систенса, бургомистра Харлема и председателя общества садоводов.
— И вы ко мне пришли сказать?..
— Я пришла сказать вам, сударь, что у меня украли мой черный тюльпан.
— Итак, ваш тюльпан — это тюльпан господина Бокстеля? Тогда вы плохо объясняетесь, мое дитя; тюльпан украли не у вас, а у господина Бокстеля.