— Я понимаю, майор, — сказала Гарриет. — Вы хотите сказать, что у Брауна были и белые, а здесь все негры?… О мистер Монтгомери! Неужели вы не слышали о том, как умеют сражаться негры? И сколько нас! Если бы Линкольн нас освободил, вы увидели бы чёрный ураган! Южане бы дрогнули. Но Линкольн не Джон Браун. Нет, совсем другой человек…
— Линкольн это сделает, — проговорил Монтгомери, глядя на её возбуждённое скуластое лицо. — Я уверен, что он это сделает, сколько бы его ни пугали. Он никогда не спешит и никогда не отступает.
В сентябре Монтгомери уже в звании полковника пришёл госпиталь и приказал вызвать Гарриет Табмен.
— Она печёт пироги, сэр, — доложил санитар, вытягивая руки по швам.
Монтгомери повторил приказание.
Гарриет явилась с руками, выпачканными тестом, и с винтовкой на плече. Санитар был очень удивлён, увидев, как полковник приветствует цветную женщину, приложив два пальца к козырьку. Затем Монтгомери вытащил из-за обшлага мундира газетный лист и ткнул в него пальцем.
— Читали? — спросил он.
— Нет, сэр. Я неграмотная, сэр.
Полковник откашлялся и прочитал:
— «С 1 января 1863 года все лица, которые были на положении рабов в каком-либо штате или определённой части штата, население которого к этому времени будет находиться в состоянии мятежа против Соединённых Штатов, получат свободу отныне и навсегда. Подписано: Авраам Линкольн, президент Соединённых Штатов Америки, главнокомандующий сухопутными и морскими силами США»…
Гарриет покачнулась. Она сделала несколько неверных шагов, стащила с плеча винтовку и оперлась на неё.
— Вам плохо, Гарриет? — спросил полковник.
— Нет, сэр, мне хорошо. Никогда ещё мне не было так хорошо. Дайте мне этот листок, сэр.
— Да ведь вы не умеете читать!
— Не имеет значения. Я хочу, чтобы они видели. Они тоже не умеют читать, но они должны увидеть и пощупать пальцами.
Монтгомери протянул ей листок, но Гарриет не взяла его. Она вдруг присела, словно надломившись, и тихо опустилась на землю.
— Обморок! — догадался полковник. — Не надо было говорить ей об этом так неожиданно. Но кому придёт в голову, что такая женщина может упасть в обморок?… Эй, кто там есть, вызовите санитаров!
…Вечером в лагере негров плясали и пели:
Вздёрнем Джеффа Дэвиса на яблоне гнилой,
Всю свою ораву он потянет за собой.
Вспомним Джона Брауна мы песнею святой.
Как душа его вела нас в бой!
Врач, стоявший на пороге барака для тяжелораненых, подбоченился и прогудел на весь барак:
— Теперь они все выздоровеют!
Чёрный ураган
Среди фортов, прикрывающих вход в гавань Чарлстона в Южной Каролине, до сих пор показывают Форт Вагнер — мрачный каменный прямоугольник с гладкими крутыми скатами, среди которых чернеют амбразуры для больших крепостных орудий. Форт стоит на острове. Он давно заброшен и пуст, стены его повреждены ядрами, двор изрыт воронками. И повсюду путешественник видит высеченную дату: «18 июля 1863 года», и цифру: «1689 убитых и раненых с обеих сторон».
Этот день начался с тумана. В сыром полумраке слышалась команда, ругань, плеск воды под сапогами. Девять пехотных полков федеральной армии высаживались на пляже и занимали места на маленьком острове.
На палубе транспортного корабля стояли Гарриет и Джейн. Рота негров с примкнутыми штыками ожидала команды к высадке. Это была одна из рот пятьдесят четвёртого массачусетского сборного полка из цветных со всех концов Америки. Здесь были и Дэви Кимбс и Пинч.
Джейн с тревогой рассматривала Дэви в солдатском мундире с жёстким воротником и тяжёлым ранцем за спиной, а Дэви, слегка улыбаясь, смотрел на синюю блузу Джейн, подтянутую ремнём, на её круглое лицо с широко расставленными блестящими глазами, на сумку с красным крестом, висевшую у неё на боку.
— Спокойнее, Джейн, — проговорил Дэви.
— Я не волнуюсь, — ответила Джейн и глубоко вздохнула.
— Что за человек эта Джейн! — сказала Гарриет. — Ведь она не умела ходить босиком и всё боялась наколоть ноги. Помнишь?
— Не знаю, что это за человек, — сказал Дэви.
— Она всегда нуждалась в помощи, — продолжала Гарриет. — Я до сих пор думаю, что ей следовало бы остаться дома. Но она не хочет разлучаться с мужем.
Джейн сверкнула глазами.
— Я поехала на войну потому, что так хотела! — сказала она. — А ты разве хотела ехать на войну, Гарриет?
— Нет, — ответила Гарриет, — я не хотела, но поехала, как тот негр, который убивал крокодилов.
— Я не боюсь никаких крокодилов! — вызывающе сказала Джейн. — Я не ты!