— Не трогайте его, масса Том, — сказал Эл. — Это очень добрый старый масса брат.
— Слишком добрый. За вёдра, парни! Подуло в нашу сторону!
Облако искр налетело на крышу «Орлиного гнезда». Но ветер тут же стих. Луна осветила снега, догорающую тёмную массу фаланстера и суетящиеся фигурки людей во дворе. Вода замерзала на обугленных стропилах дома.
— Семь тысяч долларов погибло, — сказал Сэм, — а денег нет.
— Не всё ещё потеряно, — отозвался Том. — «Лишь единством мы сильны…», как поётся в песне.
Церковный колокол в Роксбери отметил его слова унылым, словно погребальным звоном. Спустя три часа прибыла пожарная команда из Бостона. Она застряла в пути из-за снежных заносов. Но тушить было уже нечего. Рипли ушёл к себе на второй этаж. За ним последовали директора ассоциации.
Нью-йоркская газета «Трибуна» писала в 1847 году: «Начатая без капитала, без опыта и промышленных возможностей, без знания планов Фурье или других систематических планов, расположенная в неблагоприятном месте, купленном за большие деньги, вдобавок неоднократно заложенная в банках ассоциация Брук-Фарм находится накануне развала».
Весной 1847 года Том и Эл провожали Сэма Грегори в дальний путь.
На Сэме были его старые штаны с надписью: «Крупитчатая мука». Он уверял, что эти штаны приносят ему счастье.
— Не сердитесь на меня, ребята, — сказал он, вскидывая котомку на плечо. — Нищим я сюда пришёл, нищим и ухожу. Но я не хочу больше оставаться здесь. Может быть, из-за меня и произошёл пожар.
— Незачем тебе брать на себя вину, Сэм, — сказал Том. — Нас не любят в Америке.
— Я пойду на вольный Запад, — сумрачно проговорил Сэм, — пойду к новосёлам за Миссисипи. Ищите меня в Канзасе, а может быть, у индейцев или у мексиканцев. Передайте привет старине Рипли и братьям. Они хорошие люди, но нельзя изобрести счастье. Его можно только завоевать. Помните — я жду вас, ребята!
— Масса Сэм, не уходите от нас, — жалобно сказал Эл.
— Не могу, Эл. Когда я вижу дорогу, которая тянется вдаль, меня подмывает пуститься в путь.
— Масса Сэм, а вас не подстрелят по дороге?
— Это не так легко, Эл. В лучшем случае, они могут рассчитывать на перестрелку.
Сэм пожал руки Тому и Элу и зашагал лёгкой походкой по пыльной дороге. Белый и негр долго смотрели ему вслед.
— Сэм хороший парень, — сказал Эл. — Он похож на моего брата Дэви.
— У тебя есть брат?
— Есть. Он был рабом, но теперь он свободный.;
— Его отпустили?
— Нет. Он бежал с плантации в горы Мэриленда. У него ружьё. Он такой же храбрый, как масса Сэм.
— У меня тоже есть друг, — сказал Том, — но тот не с ружьём. Тот с книгой. И его тоже постоянно тянет в путь, только по другой дороге: в Вашингтон.
— Кто это, масса Том?
— Его зовут Эйб Линкольн. Он член конгресса.
— Ваш друг в конгрессе? О, масса Том, он поможет вам!
Том покачал головой.
— Эйб слишком честен. Для меня он просто старина Эйб из Иллинойса, и больше ничего. Может быть, мы когда-нибудь увидимся с ним.
Фигурка Сэма вдали становилась всё меньше и меньше. Вот он перешёл через мост, вот он обогнул холм и исчез, словно растворился в сиянии утреннего солнца.
Сэм Грегори ушёл делать жизнь. Пойдём и мы за ним.
Кровавый Канзас
Человек с котомкой шёл через прерию.
На вид ему было лет двадцать семь. Лицо его было покрыто бронзовым загаром. На нём была порыжелая куртка с ременным поясом. За поясом торчал большой охотничий нож.
В канзасской прерии не было дорог. Иногда попадались размытые дождями тропинки. Человек шёл прямо через целину. Он Держал курс на запад, ориентируясь по солнцу.
Кругом не было ни живой души. Вдали, над курганом, коршуны описывали неторопливые круги в небе, но не садились на землю. Путник долго и подозрительно смотрел на них, прикрыв глаза щитком от солнца. Потом он зашагал к кургану.
С расстояния шагов в полтораста он заметил две фигурки с котомками за плечами. Они рассматривали что-то на земле.
— Эй! — крикнул путник.
Две фигурки сорвались с места, точно одержимые, и в одно мгновение исчезли. Путник подошёл поближе.
На земле лежал, раскинув руки, молодой человек в клетчатой рубашке и штанах из оленьей кожи. Возле его головы почва была пропитана кровью.
Путник нагнулся к нему, прикоснулся к руке и отпрянул.
— Труп, — прошептал он. — И уже остыл давно… Индейцы? Нет, индейцы сняли бы скальп. Это…
За поясом убитого торчала бумажка. Путник поднял её.
На бумажке был нарисован крест. Внизу было написано: «Так будет со всеми проклятыми аболиционистами».
— Это пограничные головорезы из южных штатов, — сказ путник. — Вот он, кровавый Канзас! Вот он, вольный Запад!
Путник говорил громко. Вероятно, он привык рассуждать вслух, передвигаясь в одиночку по безлюдным степям. Но его голос услышали. Две фигуры поднялись из-за сухого куста в десяти шагах от него.
— Масса, вы с Севера или с Юга? — спросил один из них.
Это были негры. Один — рослый и мрачный, с головой, повязанной белой тряпкой, угрожающе держал в руке топор. Другой…
— Боже милостивый! — закричал другой, бросаясь вперёд. — Да ведь это Сэм Грегори с «Чертополоха»!
Путник вздрогнул, вперился в кричавшего и вдруг загоготал:
— Ах, чёрт тебя возьми, Эл Кимбс, дружище! Ах ты, старая косточка! Девять лет мы с тобой не виделись! Как ты сюда попал?
— Масса Сэм, масса Сэм! Я теперь беглый негр, как и работяга Дик! Вот он перед вами, этот Дик!
— Как ты можешь быть беглым, если ты свободный негр?
— Ах, масса Сэм, разве в Канзасе смотрят, кто свободный, кто раб? Здесь чёрная морда — значит, раб! Меня схватили посёлке Датч-Генри и сковали одной цепью с Работягой Диком. И мы бежали!
— Где же цепь?
— Ох, нет её, масса Сэм! Мистеры бандиты перепились после рейда. Эти головорезы убили молодого Таунсенда и вечером напились, и в этом было наше счастье. Старая скво, которая служит у них кухаркой, принесла нам камень, и мы сбили цепь и убежали.
— Работяга Дик тоже свободный? — спросил Сэм.
— Нет, масса, — гортанным голосом ответил рослый негр, — я раб из Миссури. Я бежал от хозяев. За мной гнались с собаками. Видите, масса, я ранен в голову.
— Куда же вы идёте? На Север?
Оба негра опустили головы.
— Нет, масса Сэм, — сказал Эл, — мы ищем капитана Брауна.
Сэм широко раскрыл глаза:
— Вы ищете Джона Брауна, который недавно убил четырёх человек?
— Масса Сэм, — сказал Эл, — он не убил их. Он их казнил. Они сами убийцы.
— Это белые господа из тех, которые весной устроили резню в городе Лоуренсе, — добавил Работяга Дик, — это южане, да проклянёт их господь!
— Они хотят сделать эту землю землёй рабства, — сказал Эл Кимбс.
Сэм слышал о Брауне не раз. Словно опаляющий вихрь, носился этот пожилой человек по Канзасу с винтовкой в руках. Слово «Браун» наводило страх на рабовладельцев. Переселенцы с Севера произносили его с надеждой, погромщики из Миссури с ужасом. «Убийца Браун»… где он скрывается? «Мститель Браун»… Он возникает из тучи!
— Отлично! — проговорил Сэм после минутного молчания. — Я вижу, что здесь пахнет порохом на каждом перекрёстке. Это тебе не Брук-Фарм, миляга Эл.
Эл понимающе затряс головой.
— Что вы, там были настоящие люди, масса Сэм! Как жаль, что ассоциация распалась!
— Она не могла не распасться, Эл. Там были одни мечты. Но как здорово, что мы с тобой опять встретились в пути!
— Судьба, масса Сэм, — серьёзно сказал Эл. — Нам судьба вместе бродить по Америке. Идёмте с нами к Брауну.
— Какой мне толк от твоего Брауна? Я не аболиционист. Я ищу работу.
— Видать, что вы не разбогатели за девять лет, масса Сэм?
— Я ещё разбогатею, — отозвался Сэм. — Но лучше скажи мне, что делать с мёртвым телом?