Распахнулась дверь, и на палубу вышли трое мужчин с серыми землистыми лицами, одетые в одинаковые темно-синие деловые костюмы. Они гуськом сошли по сходням на пирс, почтительно косясь на величественный замок, венчавший одну из прибрежных скал, что вертикальной стеной возвышалась над берегом лагуны. Колоссальных размеров здание окружали толстые каменные стены, органично сливающиеся с гранитным основанием и словно вырастающие из него. Именно они придавали ему облик европейской феодальной крепости, но при ближайшем рассмотрении в архитектурном стиле и дизайне постройки легко обнаруживались азиатские корни. Замковый комплекс размещался на высоте двухсот футов над уровнем моря, а вела к нему довольно крутая лестница из вырубленных в камне ступеней. Трое новоприбывших не преминули также обратить внимание на двенадцатифутовую стену, начинающуюся от самой воды и надежно перекрывающую все подходы со стороны суши к лестнице и дебаркадеру. Очевидно, владелец здешних угодий не жалел ни сил, ни денег для обеспечения безопасности. Молчаливый охранник с автоматом на плече служил лишним тому подтверждением.
Сойдя на берег, люди в синих костюмах уверенно зашагали в дальний конец причала; почти в тот же миг отворилась дверь деревянной будки, и навстречу гостям вышел сам хозяин, чтобы лично их приветствовать. Никто не решился бы оспаривать непреложный факт, что выглядел Дэ Юн Кан не только весьма импозантно, но и более чем внушительно. Шести футов ростом и около двухсот фунтов[18]весом, по корейским меркам он считался очень крупным мужчиной. Но самыми примечательными в его внешности были жесткое, волевое лицо и колючий, пронизывающий взгляд. Казалось, он мог проткнуть им человека насквозь, а при определенных обстоятельствах и вовсе разрезать пополам. Широкая, располагающая улыбка — насквозь фальшивая, но внешне убедительная благодаря постоянным тренировкам перед зеркалом, — не раз помогала ему преодолеть барьер подозрительности и завоевать доверие собеседника. В то же время во всем его облике и манере поведения постоянно ощущался холодок высокомерной отчужденности и снисходительного презрения к окружающим. На всех, кто попадал в круг его общения, Кан производил впечатление человека, привыкшего к власти и умеющего без колебаний применить ее в случае необходимости.
— Добро пожаловать, господа, — церемонно произнес магнат бархатным голосом. — Надеюсь, прогулка по реке от Сеула до моей скромной обители доставила вам удовольствие?
Трое лидеров фракций различных партий, представленных в Национальной ассамблее, синхронно кивнули. Старший из депутатов, лысеющий пожилой толстяк по имени Юн Нок Ри, взял на себя смелость выразить общее мнение:
— Любая прогулка на вашей замечательной яхте, господин Кан, доставляет невыразимое удовольствие.
— Да, мне тоже больше нравится добираться до столицы по воде, — понимающе кивнул хозяин, ничуть не покривив душой; долететь до Сеула на личном вертолете можно было гораздо быстрее, но путешествия по воздуху наводили на него скуку и быстро утомляли, — Туда, пожалуйста, — жестом указал он на неприметное сооружение, притулившееся к подножию скалы.
Гости послушно проследовали в указанном направлении, без проволочек миновали пост охраны и углубились в узкий туннель, ведущий к поджидающей их кабине лифта, шахту которого вырубили в толще скального основания. Пока лифт возносил их наверх, пассажиры наперебой восхищались украшающим заднюю стенку старинным гобеленом с изображением тигра в прыжке. Но вот кабина остановилась, створки раздвинулись, и они очутились в просторной столовой, богато декорированной в восточном стиле. Элегантный стол красного дерева стоял у огромного — от пола до потолка, — зеркального окна, из которого открывалась захватывающая дух панорама устья Хангана. По бесчисленным протокам дельты воды великой реки изливались в Желтое море. Залив и русло пестрели лодками и сампанами; рыбаки с уловом и мелкие торговцы с товаром на борту спешили в Сеул. Большинство мелких судов, от греха подальше, держались южного берега — пресловутая демаркационная линия проходила по середине реки.
— Необыкновенный вид, господин Кан! — восторженно воскликнул самый высокий из депутатов, которого звали Вон Хо.
— И я его люблю, потому что отсюда видны обе наши многострадальные страны, — немедленно откликнулся хозяин, — Присаживайтесь, прошу вас, — указал он гостеприимным жестом на мягкие кожаные кресла и первым занял место во главе стола, хотя на него и так никто не посмел бы посягнуть.