— Мы пока не установили прямой связи между этими двумя эпизодами, — возразил блондин. — Фаулер мог заболеть оспой, заразившись от кого-нибудь из алеутов на Уналашке. Да и японские коллеги уверены, что раздобыть вирулентный возбудитель оспы — непосильная задача даже для лучших и опытнейших боевиков КАЯ. Не тот уровень компетентности и профессиональной подготовки. Мы разделяем их точку зрения.
— Я бы на вашем месте не был столь категоричен, — предостерегающе покачал головой Дирк.
— Послушайте, мистер Питт, — раздраженно заговорил Джост, — мы здесь не для того собрались, чтобы выслушивать ваши надуманные теории. Мы просто хотим выяснить, что делали двое боевиков КАЯ в нашей стране и зачем пытались убить простого ныряльщика из НУМА?
— Вообще-то я директор департамента спецпроектов, — невозмутимо уточнил Дирк; водрузив на стол свою сумку, он резко толкнул ее в сторону краснорожего зануды. Тот едва успел подхватить чашку с недопитым кофе, прежде чем скользнувшая по гладкой поверхности сумка мягко толкнулась ему в грудь. — Ответ на ваш вопрос находится внутри, — спокойно пояснил молодой человек.
Уэбстер опомнился раньше разинувшего рот коллеги. Схватив сумку, он расстегнул молнию. Джост и Ганн привстали, напряженно следя за его руками. Блондин вытащил, положил на стол и развернул продолговатый синтепоновый сверток, внутри которого обнаружился причудливо изогнутый осколок фарфорового изделия цилиндрической формы и непонятного назначения длиной около ярда. Изнутри серебристо-белый фрагмент разделялся на три секции — две большие внизу и одну, совсем маленькую, в конически заостренной верхней части.
— Что это? — вопросительно посмотрел на Питта Руди.
— Часть керамической оболочки авиабомбы с очень хитрой и очень грязной начинкой, шесть десятков лет пролежавшей на дне морском, — ответил Дирк и вкратце пересказал присутствующим историю находки, начав с обстрела побережья в районе военной базы Форт-Стивенс японской субмариной И-25 и закончив описанием своего проникновения в торпедный отсек другой подлодки — И-403.
— И что же дальше? — не выдержал сгорающий от любопытства Ганн.
— Дальше я отдал осколки на лабораторный анализ, — продолжил Дирк, — в надежде, что специалисты сумеют определить, какие компоненты входили в состав заряда. Потом мы с мисс Мэтсон поехали перекусить, а на обратном пути угодили под обстрел и чудом спаслись.
— Почему корпус бомбы из фарфора? — поинтересовался Уэбстер.
— Чтобы защитить от перегрева биологическую составляющую. В боеголовку помещался микрозаряд с простейшим взрывателем, настроенным на срабатывание на определенной высоте. Фарфоровая оболочка от взрыва разбивалась вдребезги, а летучие компоненты содержимого рассеивались на большой площади. Будь корпус металлическим, для достижения того же эффекта потребовался бы заряд гораздо большей мощности, что могло повредить биологическую составляющую, — Дирк продемонстрировал слушателям внутреннюю структуру бомбы и добавил: — Пока не совсем понятно, когда и каким образом смешивались обе части бинарного заряда — то ли перед вылетом, то ли уже после разрыва оболочки. Не исключено также, что они вовсе не смешивались, а действовали сами по себе, каждая в соответствии со своими свойствами. Ясно только, что конструкция универсальная: в эти секции можно залить что угодно и в любой комбинации, выбор огромный. Скажем, иприт с люизитом и возбудитель сибирской язвы. Холерные вибрионы и тифозные бациллы. Или… — Дирк выдержал многозначительную паузу, прежде чем назвать следующее сочетание, — цианистый водород и вирус оспы в одном флаконе. Кстати, джентльмены, в той лаборатории, куда я обратился, смогли обнаружить следы только одного компонента. Угадайте с трех раз, какого именно?
— Цианида! — первым выкрикнул Руди.
— Правильно, — подтвердил Дирк.
— Но для чего все-таки прибегать к таким ухищрениям? — недоуменно спросил Уэбстер. — Зачем делать заряд бинарным, если куда проще начинить бомбу чем-то однородным?
— По двум причинам, — ответил Питт. — Чтобы отвлечь внимание и усыпить бдительность. Допустим, цианистый водород зарядили в бомбу вместе с биопатогеном — не будем пока уточнять с каким. Отравляющий газ производит смертоносное воздействие на ограниченной территории, тогда как биологический агент, распространяясь гораздо медленнее, охватывает во много раз более обширный регион. Что происходит дальше? Цианид быстро рассеивается, эвакуированные и выжившие спокойно возвращаются в свои дома, а там их уже поджидает коварный вирус. Впрочем, это всего лишь домыслы. Вполне возможно, химические и биологические ВОВ компоновали лишь для того, чтобы повысить уровень смертности населения в зараженной местности.