- Но ведь с таким же успехом можно подозревать и учителя Левского, и журналиста Бальдирова, и многих бывших узников концлагеря, фамилии которых стоят в полученном нами списке! - воскликнул Большаков.
- Излишняя подозрительность так же вредна, как ротозейство. Мы вправе подозревать только того, кто попал в поле нашего зрения вследствие каких-либо нечестных действий, или того, на кого указывают свидетельские показания. Так вот произошло с Тоомом. О нем рассказали другие предатели, взятые нашими органами.
- А может, этот Тоом никакой шпионской деятельностью не занимается?
- Скорее всего, так и есть. Ему не до шпионства, пожалуй. Сидит где-нибудь в закутке и спасает свою эсэсовскую шкуру…
В Усть-Баргузине Бадимбаев с Большаковым облазили все продовольственные магазины, чайные и столовые, в одной из них даже поужинали, но только к вечеру нашли магазин, где продавщица сказала, что видела в субботу вечером человека с приметами Афанасьева - он забегал за вином перед самым закрытием магазина.
Но версия подполковника продолжала висеть в воздухе, словно утренний туман над рекой. И, временно оставив эту версию как черновик рассказа для «Огонька», Бадимбаев с Большаковым помчались по морщинистой поверхности Байкала на север, чтобы хоть к ночи добраться до центральной усадьбы заповедника.
Глава одиннадцатая
НОЧНОЙ КОСТЕР
После того как Горбачук показал свое бесстрашие во время столкновения с хозяином тайги медведем, ребята окончательно прониклись уважением к нему. Ведь, пожалуй, больше всего на свете ценят мальчишки и девчонки именно смелость и храбрость…
Впрочем, возвысился егерь и в глазах Георгия Николаевича. Правда, рассуждения взрослого человека о нем были несколько сложнее, чем детские. Отмечая про себя неопровержимую доблесть Горбачука, учитель вместе с тем задавал себе вопрос: почему Кузьма Егорович не решился добить раненого насмерть медведя: из жалости к зверю или просто потому, что нервы у него такие крепкие?.. А может быть, он и вообще-то равнодушный человек?.. Он ведь так спокойно, бесстрастно смотрел на мучения умирающего животного… Думая так, Георгий Николаевич неожиданно для самого себя приказал себе прекратить даже в мыслях сомневаться в егере. Человек смел, находчив, выдержан, и этого достаточно для того, чтобы не придираться к нему. Смолоду искал Левский в людях хорошее. Искал, как он говорил, «светлое пятно». И если находил (а находил почти всегда), то был всегда уверен, что недостатки у этого человека случайны и временны, а потому не стоит им придавать большого значения.
Но философствовать легче, чем действовать сообразно обстановке. Пока учитель предавался своим психологическим исследованиям, Горбачук деловито и быстро, как бы между прочим, отхватил охотничьим ножом изрядный кусок медвежьего мяса и поросятины, ловко уложил все это в свой рюкзак и без лишних слов повел путешественников к берегу моря. По его команде ребята натянули палатки для ночлега и разожгли костер, а сам он сразу же взялся за приготовление шашлыка.
Но, кроме Цыдена, никто из ребят не дотронулся до шашлыка, потому что все еще стояла перед их глазами страшная картина кровавой лесной драмы. О Георгии Николаевиче и говорить не приходится. Зная его характер, Горбачук даже не предложил ему своего охотничьего шашлыка. Но не мог отказать себе в том, чтобы не посмеяться над предрассудком учителя своим раскатистым и хриплым смехом.
- Согласитесь со мной,- сказал он, вдоволь посмеявшись,- какой же дурак оставит такое добро? Все, что делается в природе, должно идти на пользу людям. Такое мясцо пригодится не только нам со старым Золэн Бухе, но и всем жителям центральной усадьбы. Сдам завхозу. Она разделит всем поровну. Такими кусками не бросаются…
- Уж не хотите ли вы этим сказать, что из-за этого мяса вы решили возвратиться на центральную усадьбу? - встревожился Георгий Николаевич.- И… и оставить нас одних?..