- Простите, Георгий Николаевич, перебью вас,- сказал подполковник, наклонившись к учителю.- А еще когда-нибудь в эти годы снились вам подобные сны?
- В первое время после освобождения снились… И не только смех Тоома, но и вообще всякая чертовщина мучила меня тогда по ночам. Потом я постепенно успокоился, сон мой стал вполне нормальным,-говорил Георгий Николаевич, глядя усталыми глазами в одну точку.- А вот поди ж ты, в последнее время опять появились эти кошмарные сны. Значит, бывает и такое… Что бы это значило?
- А вы не можете вспомнить точнее, когда именно возвратились к вам эти сны? - снова задал вопрос подполковник.
- Совсем недавно… Всего несколько дней назад… Кажется, это началось тогда, когда мы выехали из Усть-Баргузина на моторной лодке… э… пожалуй, когда мы ночевали в бухте… Был сильный шторм, и, может быть, именно поэтому приснился мне этот кошмарный сон. Может быть, буря пробудила во мне воспоминания дней далеких… Психология человека- область весьма и весьма туманная… Да, да, до сих пор…
- Скажу вам: случай, происшедший с вами, Георгий Николаевич,- задумчиво проговорил подполковник,- кажется мне каким-то странным…
- Вы правы,- согласился учитель,- это очень странно. После стольких лет… снова стать жертвой наваждения… Ничего не понимаю.
- А вы, Георгий Николаевич.., пытались как-либо это объяснить самому себе? - поинтересовался старший лейтенант Большаков.
- Никаких объяснений не нахожу. Все время думаю об этом, но до сих пор не пришел ни к какому сколько-нибудь приемлемому выводу,- тяжело вздохнув, ответил учитель.
- М-да, такие дела! - протянул подполковник, видимо решив закруглить затянувшийся разговор.- Но я все же скажу вам, Георгий Николаевич, что вы дали нам весьма ценные дополнительные приметы этого преступника.
- Это какие же?
- Звуковые: голос и смех. Спасибо.- И подполковник обратился к Большакову: - Ну, Исай Игнатьевич, пойдем по-гуляем по берегу! Там хорошо сейчас. Слышь, какой ветерок… Может, и вы, Георгий Николаевич, с нами пройдетесь?
- Нет, пожалуй, я не пойду,- ответил Левский,- что-то опять голова разболелась. Надо немного отдохнуть.
- Я вас понимаю,- участливо произнес Бадимбаев.- Ну что ж, прилягте. Если есть таблетки от головной боли, примите…
Однако Георгий Николаевич не тронулся с места.
- Да, что-то странное творится с учителем,- задумчиво проговорил подполковник, когда они с Большаковым спускались по логу.- Заметьте, Исай Игнатьевич, сны-то эти возобновились у него здесь, на берегу Байкала. А почему? В чем причина? Вот над этим следует подумать!
- Причина здесь, очевидно, одна - переутомление,- сказал Большаков.- Мне кажется, учитель сильно устал. Возможно, перегрузка привела к какой-то нервной болезни. Обычно именно в таких случаях появляются у людей тяжелые сны и всякие страхи преследуют их. Особенно сказываются на сновидениях глубокие переживания. Я об этом где-то читал.
- Не исключено,- кивнул подполковник.- Но… почему все это появилось у учителя здесь, на берегу моря, где, наоборот, он мог бы найти успокоение? Вот в чем загадка!
- Разве болезнь спрашивает у человека, когда ей появиться?- усмехнулся Большаков.
Бадимбаев недовольно поморщился, но промолчал.
- Опять вы сердитесь на меня,- сказал Большаков.
- Не то слово… Просто хочу, чтобы вы выслушали еще один небольшой, совсем короткий рассказ для «Огонька». Вернее, его план… Без гипотезы, без фантазии в нашем деле пропадешь… Так вот, слушайте. Человека мучили, пытали в концлагере, стараясь обратить его в поганую нацистскую веру. Человек не сдался и был уже доведен до полусмерти, когда его освободили наши войска. Человек не мог сразу оправиться от этого кошмара, и его долго преследовали страшные сны, его одолевала нервная болезнь. Но потом он постепенно освободился от этих недугов, лет двадцать жил нормально. И вдруг… Да, именно вдруг он снова заболел этой же болезнью, и опять начали преследовать его те же кошмарные сны. И где, вы думаете? Тут, на берегах Байкала, то есть в тех самых местах, где скрывается матерый волк из бешеной стаи. Мне кажется, существует какая-то зримая или незримая связь между недугом Левского и сегодняшним Тоомом. Но какая? Заметьте, учитель говорил, что во сне его преследует какой-то холодный иезуитский смех и металлический голос. Помните? Потом он сказал, что именно у Тоома был такой смех и такой голос. Отсюда невольно возникает вопрос: не встретились ли они случайно где-нибудь здесь? И совсем недавно…