Летнее солнце переместилось уже далеко на запад, с каждой минутой опускаясь ближе к горизонту.
- Вот вам и Шаманка! - неожиданно воскликнул Гасалтуев и легонько стегнул коня длинной плетью.- Н-но!.. Урочин скоро!
И наши друзья увидели быструю горную реку. Она была меньше Большой, но такая же шумливая и норовистая.
Над рекой возвышались высокие лесистые горы, увенчанные причудливыми каменными вершинами. Дорога стала ухабистой и каменистой.
Почему-то именно здесь, на этих рытвинах, Георгий Николаевич, которого отвлек было возглас Гасалтуева, снова вернулся к своим тревожным мыслям:
«Горбачук и Золэн Бухэ похожи на сообщников по какому-то нечистому делу. И как же я раньше этого не замечал? Эх, Левский, Левский, старый человек, а такой наивный!..»
Уже довольно далеко проехали наши друзья по трясучей лесной дороге, всё дальше углубляясь в Шаманскую падь, когда неожиданно расступился лес и открылась взору длинная, километра на два, но довольно узкая поляна - такой лучезарный, богатый сочными травами островок, затерявшийся среди дремучего царства лесов и гор. На этой поляне стоял летний чабанский дом, а из-за него выглядывал еще один аккуратный домишко. На дальнем конце поляны паслась отара овец. И сразу за поляной начинались крутые горы.
- Урочин,- на этот раз спокойно сказал Гасалтуев.
Взрослых не было видно. Трое ребятишек играли в какую-то игру.
- Дядя Федор приехал! Дядя Федор! - закричали малыши, подбегая к жердяной ограде.
Привязав коня, Гасалтуев спросил у старшего, смуглолицего карапуза лет семи:
- Отец-мать дома, Ринчин?
- Не…- ответил мальчик и махнул рукой в сторону верховьев Шаманской пади: - Они там… сено косят. Скоро придут.
- А бабушка Янжима? Тоже сено косит-убнрает? - шутливо прищурился Гасалтуев.
- Что вы!.. Она старенькая очень.
- Сейчас она спит-отдыхает? Вот к ней гости приехали из Улан-Удэ.
- Из Улан-Удэ?! - Ринчин удивленно посмотрел па Георгия Николаевича, на ребят, затем сорвался с места и побежал к маленькому домику.- Узнаю сейчас…
Спустя минуту Ринчин вернулся:
- В дом идите, заходите, пожалуйста. Ждет бабушка вас, приглашает.
Гости вошли во двор.
И в ту же минуту послышались за оградой чьи-то голоса. Все оглянулись и увидели высокого бурята с косой, бурятку с деревянными граблями и… Горбачука с винтовкой за плечами.
- Ой-ёй, вот идет ваш горе-проводник, ёлка-палка-мотал-ка! - пробормотал Гасалтуев и быстро отошел к своей телеге. Видимо, он предпочитал держаться подальше от Горбачука.
А тот, как будто ничего и не произошло, с радостным возгласом быстро зашагал к Левскому и ребятам, которые с неприязнью смотрели на него.
- Вот они где, мои заблудшие овцы! - заговорил Горбачук.- Среди овец Бадмы, ха-ха!.. Почему же вы ушли, не дождавшись меня? Я ведь нашел правильный путь на Шаманку и побежал за вами, но вас не застал. Вышли вы, поди, слишком рано, вот и потерялись…
Пока Горбачук произносил свои слова, бурят и его жена, оказавшиеся хозяевами, приветливо поздоровались с гостями и пошли к дому. Женщина кинула грабли на сарай, а хозяин подвесил косу-литовку высоко под крышу,- наверно, для того, чтобы не могли дотянуться до нее ребятишки.
- Кто из нас потерялся, еще неизвестно, вы или мы! - холодно ответил Горбачуку Георгий Николаевич.- Но, если хотите знать, мы ждали вас до десяти часов утра и ушли в одиннадцатом часу.
- Вот видите! Я немного опоздал. Пришел туда в начале двенадцатого. Искал вас всюду, звал, кричал на всю тайгу, так и не дозвался. Что оставалось делать? Пошел сюда.- Здесь Горбачук обернулся и увидел Гасалтуева.- А-а, значит, вы набрели на этого тунгуса! Все ясно…- И, понизив голос до шепота, добавил: - Да это ведь тот самый браконьер, о котором я вам рассказывал. Право слово, разбойник, да и только. Волком смотрит. Ишь, увидел меня - и сразу в сторонку. Совесть-то нечиста, вот и обходит, боится… Да уж, верно, ему лучше не попадаться…- усмехнулся Горбачук.